- Агх! – Пашка выдернул прут из спинки койки. – Один есть! – поднял он над головой средство нашего спасения.
- Еще два надо, - констатировала я, чтобы не расслаблялся.
Оставшиеся прутья сдаваться не хотели, и мой друг корпел над ними продолжительное время. Но и второй прут поддался Пашкиному напору, а за ним и третий.
- Ну вот, полдела сделано. Теперь осталось дождаться появления твоего отца, - назвать Его по имени язык не поворачивался, - и ошпарить его. А дальше бежать к дыре на первый этаж, залезть и мчаться отсюда без оглядки.
Я уселась радом с одноклассником на койку и, притянув к себе колени, обняла их. Пашка так и сидел, сжимая в руках спасительные прутья.
- У нас все должно получиться, - то ли сказала, то ли молилась я.
Друг отложил средство нашего спасения и тряхнул меня за плечо.
- Ну-ка бодрись! У нас все получится, - строго глядя на меня, произнес он.
***
Глеб поежился от холода и сделал глоток еще теплого чая. Вечер стремительно опускался на город, ясно намекая парню, что пора домой. Но тот решил задержаться. Словно какое-то неведомое чувство заставило его еще ненадолго остаться на холодной и продуваемой всеми ветрами крыше. Глеб стоял на краю, вглядываясь в темноту двора. Неожиданно зажглись фонари, осветив весь двор.
- Вот это подарок, - то ли от холода, то ли от радости потер руки парень. Он оглядел дорогу под светом фонарей, а обернувшись назад, замер. В лес, в сторону стройки опять шел мужчина с увесистым пакетом в руках. Оранжевые вставки на куртке светились в темноте от отблесков света фонарных столбов, пока мужчина не скрылся в темноте леса.
- Опять тот же пьяньчуга?.. – спросил сам у себя Глеб и, одернув куртку, быстро спустился с крыши.
Следуя за мужчиной на приличном расстоянии, парень мысленно пытался убедить себя, что это просто бездомный, который ночует на стройке. Но увесистый пакет рушил это убеждение и заставлял сомневаться.
Как Глеб и предполагал, мужчина шел на стройку. Он ловко залез в проход на первый этаж и скрылся в беспроглядной темноте старого здания. Парень поспешил за ним, надеясь по хрусту битого кирпича и керамзита определить в какую строну пошел незнакомец. Но когда Глеб залез в проход первого этажа и замер, то ничего не услышал, лишь глухую тишину.
«Не мог же он сквозь землю провалиться?!» - задумался он, вглядываясь в сумрак.
На стройке царили кромешная тьма и абсолютная, даже пугающая тишина. Парень достал мобильный телефон и посветил им в разные стороны.
«Не стоило столько ужастиков смотреть вместо учебы», - опасливо поглядывая по сторонам, подумал он.
Решившись, Глеб прошел немного вперед до лестницы и снова прислушался. Тишина. Никого и ничего.
«Это очень странно. Может тот мужик уже грохнулся спать в каком-нибудь не продуваемом углу? Ладно, надо возвращаться. Завтра с утра осмотрю здесь все», - решил для себя парень и, выйдя из этого старого, уже начавшего рушиться здания, и направился домой.
Глава 16. Сосед
Вечер прошел в ожидании и бесконечном подогревании чайника. Мы с Пашкой ждали его отца, уже связав железные прутья простыней. Мы были в полной боевой готовности, но Он так и не появился.
Я устало завалилась на кровать и закинула руки за голову.
- Паш, завари нам лапши, - предложила я другу.
- Смотри, поправишься, - попытался задеть меня он, скрывая улыбку.
Смешная шутка, учитывая, во что я превратилась за время, проведенное в заточении. Кости торчат на каждом сгибе моего тела, щеки впали, под глазами залегли мешки от нервов и недосыпов. И тут меня осенило. Ведь можно немного исправить положение, укрепив тело. Ведь никто не запрещает мне заниматься собой. Я же могу и начать упражнения!
Я вскочила с кровати, как ошпаренная, схватила пододеяльник и расстелила на голом полу.
- Ань, ты что, головой ударилась? – не понимая моих резкий действий, спросил одноклассник.
- Пашка! У нас ведь есть возможность заниматься собой! Мы можем стать сильнее! – обрадовано выдала я и улеглась на пододеяльник, чтобы начать качать пресс.
Друг покрутил у виска и залез с ногами на койку.
В порыве буйного настроения я сделала по двадцать раз упражнения на верхний и нижний пресс. Потом подъемы ног по пятнадцать раз. А затем, попросив Пашу считать секунды, простояла в планке по минуте с каждой стороны. И наконец, сделала тридцать глубоких приседаний, после чего повалилась на кровать тяжело дыша. По телу прошла тянущая боль, но через несколько минут отступила. Я знала, настоящий ад ждет меня завтра, когда накопится в мышцах молочная кислота, и я не смогу и пальцем пошевелить.