***
Ривер
Я побежала по насыпи к железнодорожному мосту. Рельсы были опущены, чтобы протянуться через канал. На фоне голубого неба две башни моста гордо возвышались в воздухе по обе стороны канала.
Когда я была младше, рельсы обычно находились в воздухе, чтобы под ними могли проходить лодки и корабли, но они опускались, когда проезжал поезд. После войны поезда перестали ходить, поэтому мост оставался поднятым. Я не видела его опущенным много лет.
Я собралась прыгнуть на рельсы, когда Кобаль оттащил меня назад.
— Что ты делаешь?
Я попыталась высвободить руку.
— Притормози. — Он оглядел деревья на другой стороне канала, прежде чем посмотреть на небо. — Мы понятия не имеем, что может быть впереди.
— Кобаль…
— Мы не попадем в ловушку, — сказал он.
— Это может быть и не Люцифер. Это может быть что-то совсем другое. — Я не смог сдержать отчаяния в своем голосе. Я должен был немедленно добраться до Бейл и Гейджа. — Как Люцифер вообще узнал, что нужно искать меня или моих братьев здесь?
— Откуда ты знаешь то, чего не знает никто другой? Ты не единственный, у кого бывают видения.
— И он Люцифер, — сказал Каим, направляясь к нам. — У него тоже есть свои пути и последователи, обладающие способностями.
Мой взгляд вернулся к мосту.
— Мы должны найти моих братьев.
— Мы так и сделаем, — сказал Кобаль, прежде чем повернуться к Каиму. — Вы с Рафаэлем идите впереди нас и держитесь поближе. Не показывайтесь никому на глаза.
— У меня нет желания умирать, варколак, — ответил Каим, прежде чем перекинуться и взмыть в небо.
Кобаль повернулся к остальным.
— Возьмите свое оружие. Мы должны оставить машины здесь. — Они все поспешили выполнить его приказ, прежде чем присоединиться к нам у моста. — Оставайся со мной, — сказал мне Кобаль.
— Хорошо.
Отпустив мою руку, Кобаль двинулся впереди меня на рельсы, где перешел на бег вприпрыжку. Я последовала за ним, мое сердце бешено колотилось при каждом шаге, когда я ступала по железнодорожным путям. Хок бежал рядом со мной, а остальные следовали за нами.
Сквозь щели в рельсах я могла видеть темно-синюю воду канала под нами. Прохладные белые брызги на моих щеках напомнили мне, что я дома. Я мечтала вернуться, снова увидеть океан, своих друзей и семью, но это казалось таким неправильным.
— Раньше такого никогда не было, — задыхаясь, сказала я Кобалю. — Охрана держала железнодорожный мост закрытым, чтобы люди не могли попасть на нашу сторону, когда им это не положено.
— По обе стороны от него тоже всегда стояли охранники, — сказал Хок.
Теперь никто не стоял на страже.
Мои ноги ступили на асфальт велосипедной дорожки рядом с каналом, местом, где я годами проводила так много времени, ловя рыбу, чтобы прокормить свою семью. Нахмурившись, я пыталась понять, что не так, глядя на все эти знакомые вещи, которые теперь казались мне такими чужими. Большие скалы выглядели по-прежнему, маленькие волны все еще вздымались белыми пиками, и течение все еще бурлило повсюду.
Мой желудок сжался, когда я, наконец, поняла, в чем дело. Здесь никого не было. Никто не стоял на камнях. Не было слышно ни удочек, ни смеха, ни приветствий, обращенных к окружающим. Никто не ходил по воде, собирая крабов со скал. Не было видно ни чаек, ни цапель, сидящих на фонарных столбах или покачивающихся на воде. Тишину не нарушало ни одно карканье, с неба не падали мидии или моллюски, которые чайки роняли, пытаясь расколоть их раковины. Осколки этих снарядов устилали дорожку, но никто их не трогал.
Неважно, какое было время суток, здесь всегда кто-нибудь ловил рыбу, собирал крабов или проверял аквариумы с омарами. Птицы всегда лакомились тем, что предлагал им канал.
От абсолютной тишины и неподвижности у меня мурашки побежали по коже, и это напугало меня больше, чем то, через что я уже прошла.
— Что-то не так, — прошептала я.
— Куда мы идем? — спросил Кобаль, положив руку мне на плечо.
Сделав глубокий вдох, я отвернулась от канала и сосредоточилась на велосипедной дорожке.
— Сюда.
Он отпустил мое плечо, и я помчалась вдоль канала, прежде чем свернуть на тропинку, петлявшую по лесу. Мои ноги без усилий приземлялись между корнями деревьев, пробивавшимися сквозь грязь на тропинке, но остальные кряхтели, когда они попадали под них или спотыкались о них. Я знала эту тропу как свои пять пальцев. Я не проходила по ней уже несколько месяцев, но до сих пор помню каждую деталь, и ничего не изменилось. Ухоженная, даже растительность не пробралась сюда, чтобы восстановить ее.