— Гейдж и Бейли жили здесь? — он спросил.
— Асанте и Лиза привели их сюда после того, как меня забрали на стену. — Но сейчас их здесь не было.
Дом родителей Лизы! Они могут быть там! Я развернулась к Кобалю и попыталась протиснуться мимо него.
— Ривер, притормози, — сказал он и положил руки мне на плечи.
— Я не могу. Они должны быть там… Я должна их найти. Так или иначе, я должна узнать, что с ними случилось!
— Ты узнаешь. — Притянув меня к своей груди, он крепко обнял меня, прежде чем отпустить. — Но ты должна успокоиться. Мы можем что-то упустить, если ты будешь продолжать бегать из одного места в другое.
Он был прав, но мне хотелось голыми руками разнести весь этот город в поисках них. Отступив на шаг, он обхватил мои щеки ладонями и приподнял мое лицо. Он наклонился, чтобы коротко поцеловать меня, прежде чем взять за руку и повести обратно по коридору. Я не могла заставить себя внимательно рассмотреть рисунки Бейли, иначе разрыдалась бы.
Рафаэль, Хок и Каим стояли у входной двери, но около сотни других людей и демонов оставались снаружи, готовые отреагировать на любой намек на опасность.
Выйдя на улицу, я отпустила руку Кобаля и быстрым шагом направилась обратно через город. Мои ноги споткнулись о тротуар, когда я резко остановилась рядом с общественным садом. В обычный день там было бы много людей, которые ухаживали бы за овощами и пропалывали сорняки. Лиза часто работала здесь, чтобы прокормить всех.
Сейчас я видела только горсть помидоров, которые упали на землю и так там и остались.
— Они бы никогда не позволили еде так испортиться, — пробормотала я Кобалю.
Я не помнила, как преодолела расстояние между садом и домом родителей Лизы, но обнаружила, что мои ноги едва касаются земли, когда я взлетела по ступенькам их крыльца. Я взглянула на свой собственный дом и внутренне съежилась, прежде чем распахнуть дверь на застекленное крыльцо и поспешить через него к другой двери.
Я двигалась так быстро, что не успела открыть внутреннюю дверь, как врезалась в нее плечом. Боль пронзила мое плечо до запястья, пока я возилась с ручкой. Кобаль оттащил меня назад и повернул ручку. Он не потрудился снова попросить меня притормозить, это было бы бесполезно. Я была слишком неуправляема, я знала это, но не могла сдержаться.
Дверь распахнулась, и я вошла в полутемную часть дома. У меня перехватило дыхание, когда в нос ударил вездесущий аромат лаванды. Я остановилась на минутку, чтобы рассмотреть книги, стоящие на полках, телевизор, задвинутый в угол, и поцарапанный кофейный столик с многочисленными кольцами для воды. Несколько таких колец я смастерила сама.
Пока я заставляла себя двигаться дальше, Кобаль прошел рядом со мной через гостиную на кухню.
Там никого не было, но в своей голове я слышала, как смеется мама Лизы, пока ее отец готовит блинчики на завтрак, а Лиза взволнованно рассказывает о том, что нового она обнаружила в саду.
Это так прекрасно разыгралось в моем воображении, что на секунду я увидела их образы перед собой, и их смех заменил шум моей крови, стучащей в ушах.
Затем они исчезли, и у меня остались только потрескавшиеся деревянные шкафы, выцветшие желтые занавески и захламленные прилавки. Я сидела на этих прилавках и разговаривала с Лизой больше раз, чем мог вспомнить. Это то место, где она сказала мне, что влюблена в Асанте, где она призналась, что влюблена в него, и где я впервые призналась кому-то в одном из своих странных видений.
Я осталась с полной уверенностью, что эта комната никогда больше не познает той любви и счастья, которые излучала семья Лизы.
Сколько раз я сидела за этим столом до того, как открылись врата, и ела блинчики руками? Сколько раз я сидела там до и после войны и чувствовала себя в безопасности так, как никогда не чувствовала в своем собственном доме?
— Кто здесь живет? — спросил Кобаль.
— Это дом родителей Лизы, — прошептала я. Я провела пальцами по кухонному столу, когда подошла к окну в задней двери. Когда-то этот двор отделялся от соседних забором. Забор был снесен много лет назад, чтобы освободить место для новых сельскохозяйственных угодий.
— В детстве я проводила здесь так много времени, что это стало моим вторым домом, моим единственным настоящим пристанищем. Сюда я приходила, когда моя мать выгоняла меня из дома или вела себя особенно жестоко. Родители Лизы всегда принимали меня без вопросов. Они любили меня. Я… я любила их.
Мои руки сжались в кулаки, когда я поняла, что говорю о них так, словно они уже мертвы. Я изо всех сил старалась сохранить контроль над собой и сморгнула слезы, жгущие глаза. Повернувшись, я прошла мимо Кобаля обратно через гостиную. Я заметила остальных, стоящих на страже снаружи, когда поднималась по ступенькам у входной двери на второй этаж.