Ее слова вернули мое внимание к ней, и я вспомнила кое-что. В тот день, когда она продала меня солдатам, или в тот день, когда ей, очевидно, сказали продать меня им, я стояла рядом с ней точно так же, как сейчас. Я вспомнила, как подумала, что, несмотря на то, что ее волосы были растрепаны, немытый беспорядок обрамлял лицо, и она почти постоянно хмурилась, годы не тронули ее, а кожа была гладкой и без морщин.
Теперь я снова обратила внимание на ее немытые волосы и одежду. Не обращая внимания на тени под глазами, изможденную фигуру и впалые щеки, я увидела ее молодую кожу без морщин. Ей было шестнадцать, когда она родила меня, и двадцать пять, когда открылись врата. Сейчас ей было тридцать восемь, но у нее не было ни морщинки от смеха возле глаз, ни морщинки на лбу.
У меня закружилась голова, когда я попыталась переварить эту информацию. Я поднесла руку ко лбу и покачнулась на ногах. Кобаль поддержал меня, когда в моей голове всплыли слова Магнуса, сказанные, когда мы еще были в Аду. Мы готовились к путешествию к печатям, и он просмотрел свитки, прежде чем отвести меня и Кобаля в сторону вместе с другими…
— В ней есть что-то еще, — сказал нам Магнус.
Сбитая с толку его словами, я не знала, как реагировать и чего ожидать.
— Что? — я спросила.
— Я верю, что часть твоей огромной власти над жизнью заключается в том, что вы нашли друг друга и признали другого своим Избранным. Обнаружение Избранного делает демона сильнее, даже такого смертного демона, как ты, — сказал Магнус мне и Кобалю.
— А во что ты веришь в остальном? — спросил Кобаль.
— Я не знаю, — ответил Магнус. — Что я знаю точно, так это то, что она не похожа ни на кого из тех, кто был до нее, и я верю, что она положит конец Люциферу.
Он продолжал говорить, что считает меня первым истинным Путешественником по Миру. Первым отпрыском ангелов, способным пройти по Земле, Аду и Небесам, но он не знал почему.
Теперь я поняла.
Опустив руку, я снова уставилась на свою мать.
— Ты не постарела за тринадцать лет, — выдохнула я. — С тех пор, как открылись врата.
Она моргнула, глядя на меня, как будто не осознавала этого, и, возможно, так оно и было. Я не думала, что она имеет представление о том, кто она такая. До недавнего времени никто не знал, что настанет время, когда я тоже перестану стареть.
— Ты происходишь от ангелов. Вот кому принадлежат голоса и почему они могут говорить с тобой, — сказала я.
На мгновение лицо моей матери озарилось светом. Ее губы изогнулись в улыбке, а глаза потеплели так, как я никогда раньше не видела.
— Ангелы, — пробормотала она. Затем ее глаза затуманились, и она откинулась на спинку стула. — Они не хотят иметь со мной ничего общего, только с тобой. Все всегда было связано с тобой.
Я посмотрела туда, где в дверном проеме стояли Рафаэль и Каим. Рафаэль оставался равнодушным, но Каим выглядел так, словно его ударили под дых, когда переводил взгляд с моей матери на меня и обратно.
— Она не ангелоподобная. Это невозможно, — пробормотал Каим, хотя вид у него был такой, будто он не до конца в это поверил. — Мы знаем свой род, мы следовали ему. Мало у кого из нас остались потомки. Я имею в виду, я предполагаю, что там могла быть черта, которую мы считали погибшей, или ребенок, потерявшийся по пути, но я так не думаю. Она, должно быть, сумасшедшая.
— Нет, — решительно ответила я. — Нет, она сказала, что у меня дьявольские глаза. Она всегда знала, от кого я происхожу, и голоса… ангелы сказали ей.
Каим уставился на мою мать, прежде чем сосредоточиться на Рафаэле.
— С чего бы ангелам разговаривать с ней? — потребовал ответа Каим. — Почему они — то есть ты — не хотели бы прекращения рода Люцифера? Ривер — последняя из его потомков. Почему бы не позволить ее матери сделать аборт и покончить с этим?
Рафаэль с минуту смотрел на меня, потом запрокинул голову и уставился в потолок. Когда он снова посмотрел на меня, то начал говорить.
— Перед рождением Ривер Ариэль я получил предчувствие, что она должна выжить. Чего бы это ни стоило.
— Она заплатила за это, — сказала я и махнула рукой в сторону своей матери. — Ангелы сломили ее, когда внезапно заговорили с ней и сказали ей оставить меня, когда я буду питаться от нее.
— Некоторые люди недостаточно сильны, чтобы справиться с голосом ангелов, но она должна была знать, чтобы сохранить тебе жизнь и чтобы ты была рядом с ней. То, что с ней случилось, было прискорбно, но необходимо.