Я перевела взгляд на Каима, и ужас свернулся у меня в животе, как протухшее молоко.
— Люцифер знает, что я — смесь двух ангелов? — спросила я.
— Нет, или, по крайней мере, он не знал, — ответил Каим. — Я бы знал, если бы он был в курсе. Мы бы все знали, если бы Люцифер узнал, что Михаил размножался, находясь на Земле. Гнев, который он закатил бы, был бы слышен по всему Аду. Однако, если она, — он махнул рукой в сторону моей матери, — говорила с ним о голосах, и после того, как он увидел, что ты сделала с печатями, он, возможно, понял это.
— Он не мог заподозрить, что это потомок Михаила, — настаивал Рафаэль. — Ты ничего об этом не знал.
— Люцифер не дурак, и он не верит в вас, придурков! — огрызнулся Каим. — Михаил и Ариэль были единственными ангелами, которые ходили по Земле до падших. Если Люцифер подумает об этом, он во всем разберется. И поскольку Ариэль никогда не ходила вразвалочку с беременным животом, он очень быстро разберется, кто именно накосячил.
— О, — выдохнула я. — Мама, Люцифер сказал тебе, куда он ведет Гейджа и Бейли?
Ее глаза прояснились, и она оскалила зубы, глядя на меня.
— Отродье сатаны.
— Да, это уже установлено, — ответила я, нетерпеливо махнув рукой. — Ты была права, но куда делся сатана с Гейджем и Бейли?
— Когда мы поедем в город, я бы хотела покататься на пони, — сказала она и отвернулась от меня. — Поиграй в какие-нибудь игры, как мы, съешь еду, всю еду целиком. Голодная. Когда приедут грузовики, они заберут и меня тоже?
— Мама, пожалуйста, где они? — взмолилась я.
Она уставилась на экран через мое плечо.
— Я бы хотела съездить в город, поиграть в игры и послушать музыку, прежде чем ехать на грузовиках.
— Мама…
— Дьявольские глаза! Гнилое семя.
Она подняла руку, чтобы снова ударить меня, но я поймала ее за запястье, прежде чем она успела это сделать. Я удержала ее, когда она попыталась вырвать ее у меня.
— Нет! — прошипела я. — Я больше не боюсь тебя, и я не позволю Кобалю убить тебя, но ты никогда больше не ударишь меня. — Я хотела сказать ей, что она никогда больше не сможет так со мной разговаривать, но я не думала, что она понимает и половину того, что говорит.
Когда она снова дернула рукой и надулась, как капризный ребенок, я отпустила ее и поднялась. Кобаль не сводил с нее глаз, прежде чем перевести их на меня.
— Я найду твоих братьев, — поклялся он.
— Но что Люцифер сделает с ними до этого? — я спросила. — Из-за меня, из-за них, — я ткнула пальцем в Рафаэля, — Гейдж и Бейли, возможно, страдают прямо сейчас!
Кобаль взял мою руку и прижал ее к своей груди.
— Я найду их.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бурлящие эмоции. Если кто-то и мог справиться с ними, то это был Кобаль, и я знала, что он не успокоится, пока не освободит моих братьев от Люцифера. Моя мать сказала, что остальная часть города погибла, но я надеялась, что мы сможем найти и освободить и их тоже. Я не могла думать обо всем, что могло случиться с ними до этого; я бы сошла с ума, если бы подумала. Я должна была сосредоточиться на том, что я могла сделать сейчас. Это был единственный способ пройти через это.
— Мы найдем их, — прошептала я.
— Да. А теперь пришло время уходить отсюда.
— Голоса велели мне найти солдат и отдать тебя им, — прошептала моя мать, когда мы шли к двери. — Я ходила в город и играла в игры! — Она снова захлопала в ладоши, а когда я оглянулась, она раскачивалась взад-вперед на своем сиденье. — Можно я сыграю их снова, когда ты поедешь в город?
Я замерла, когда до меня дошли ее слова. Моя резкая остановка остановила Кобаля.
— Я знаю, где они, — сказала я.
— Тогда мы пойдем туда, — пообещал он.
Я постаралась не оттолкнуть его со своего пути, когда спешила к своим братьям, и последовала за ним к двери. Однако броситься очертя голову на Люцифера было верным способом, чтобы все у нас рухнуло. Люцифер не стал бы убивать моих братьев, но он использовал бы их против меня, и он был бы готов искалечить их.
Когда мы вышли на крыльцо, я повернулась к двум мужчинам, стоявшим на страже вместе с Бейл, Ликсом и Верин. Калах и Лопан стояли у подножия лестницы.
— Моя мать внутри. Отведите ее обратно к машинам и обеспечьте ей безопасность, пока мы не вернемся, — проинструктировала я мужчин.
Кобаль застыл рядом со мной, но прежде чем он успел возразить, я повернулась к нему лицом.
— Она не смогла справиться с тем, что с ней сделали ангелы, и сломалась. Она будет сидеть там, пока дом не рухнет вокруг нее, но она не умрет, больше нет. Никто не может жить в таком состоянии, и какой бы ужасной она ни была по отношению ко мне, она не заслуживает такой участи. Мы найдем место за стеной, подальше от нас, где она сможет жить. Я больше никогда не увижу ее, но я не оставлю ее в таком положении. Я бы никогда не простила себя, если бы сделала это.