В качестве компромисса Кобаль разобрал стену на нижнем этаже дома и пристроил к ней свою палатку, чтобы мы могли в ней спать. Мы больше не были на холме с другими демонами, но дом был достаточно далеко от других людей, и он заверил меня, что не возражает против этого.
Кобаль поставил свой трон рядом с моим и шагнул вперед, когда Эрин поднялась к нему по ступеням возвышения. Они немного поговорили, прежде чем Эрин положила дрова, которые несла с собой. Она порылась в кармане и вытащила что-то оттуда. Кобаль взял это у нее, что-то сказал остальным на возвышении, и все встали.
— Давай же, Бейли! — Гейдж окликнул его.
Бейли, пошатываясь, двинулся вперед, пока Ликс не подхватил его на руки и не поднялся с ним по ступеням помоста. Несмотря на затянувшуюся травму из-за того, что случилось с ними и с нашим городом, мои братья оба хорошо справлялись со всем происходящим. Гейдж был в восторге от того, что король Ада стал его шурином, а Бейли восхищался каждым демоном, ангелом и адским созданием, с которыми он сталкивался. Скеллейны, к их большой радости, были его любимцами.
Они все исчезли в коридоре, и я услышала щелчок закрывшейся двери. Кобаль спустился по лестнице и направился ко мне с улыбкой на губах. У меня поджались пальцы на ногах, когда я заметила хищный блеск в его обсидиановых глазах.
— У меня есть подарок для тебя, Mah Kush-la, — сказал он, останавливаясь передо мной.
— Действительно? — нетерпеливо спросила я.
Подняв руку, он сжал ее в кулак, прежде чем разжать. Ожерелье из ракушек выпало и повисло между его большим и указательным пальцами. Моя рука инстинктивно потянулась к тому месту. Его сорвали с меня перед тем, как мы попали в Ад.
— Каким образом? — я вздохнула.
— Перед тем как мы уехали, я собрал ракушки на пляже, — сказал он.
Я вспомнила, как мы гуляли с ним по пляжу. Я не могла выйти из дома, не подойдя к океану, чтобы попрощаться. Я рассеянно наблюдала за Кобалем, который подбирал ракушки и либо прятал их в карман, либо отбрасывал в сторону, как это делали миллионы других людей, прогуливаясь по побережью. Может быть, однажды я и смогу вернуться в море, но это будет не скоро. А пока мы должны были оставаться у стены, следя за тем, чтобы она оставалась в безопасности, пока угроза со стороны оставшихся ангелов и худших тварей не будет устранена.
— Я просверлил в них дырочки и сделал из них ожерелье для тебя. Эрин сделала застежку, — сказал он.
Слезы наполнили мои глаза, когда я подняла руку и провела пальцами по отполированным розовым и белым ракушкам. Каждую ракушку он выбирал вручную.
— Это прекрасно!
— Повернись.
Я сделала, как он сказал, и приподняла волосы, чтобы он мог накинуть их мне на шею и закрепить там. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в затылок. Мои соски напряглись в предвкушении, когда влага разлилась между моих бедер.
— Мне это нравится, — выдохнула я.
— Должен признать, у меня также есть на это эгоистичная причина, — сказал он, обхватив мою задницу, прежде чем скользнуть рукой мне между ног сзади.
Моя голова упала ему на плечо, когда он неторопливо погладил меня.
— И что это за причина?
— Я скучал по тому, что видел тебя лишь в этом ожерелье.
— Тогда я буду делать это так часто, как смогу.
Он повернул меня в своих объятиях и завладел моими губами. Прижав меня к себе, он пронес меня через всю комнату к возвышению. Его ноги глухо стучали, когда он поднимался по ступенькам на деревянную сцену. Подойдя, он поставил меня перед своим троном. Он быстро снял с меня одежду и отступил на шаг. Его пристальный взгляд прошелся по мне с головы до ног, пока я стояла перед ним в одном ожерелье из ракушек.
Улыбка искривила его губы, когда он снял с себя одежду и отбросил ее в сторону. Снова притянув меня к себе, он повернулся, чтобы сесть на свой трон, и усадил меня между своих ног. Тяжелая длина его члена прижалась к внутренней стороне моего бедра, когда он усадил меня к себе на колени.
Поток энергии, пронизывающий кресло, ожил, когда он взялся за свою эрекцию и дразняще потерся головкой о мое уже влажное отверстие. Мои руки легли ему на плечи, и я запечатлела поцелуй на его губах, когда он скользнул в меня.
Мое тело дернулось, когда мы соединились. Энергия затопила меня, и вокруг нас вспыхнул золотисто-белый свет. Он обхватил мой затылок и погрузил свой язык мне в рот, проникая все глубже. Энергия, которую мы генерировали, просачивалась наружу, заставляя символы смещаться на стенах, когда исходящее от него оранжевое свечение смешивалось с моим светом.