Звук, изданный Кобалем, заставил Каима скрыться в темноте, а скеллеинов поднять мечи.
— Подожди! — я ахнула, осознавая, что Каим собирался сбежать. — Я заслужила получить хоть какие-то ответы!
Снова появилось лицо Каима. Я удивленно моргнула, когда тени, окружающие его, создали эффект лишенной тела головы. Затем он взмахнул крыльями, и я поняла, что тут были замешены не тени. Его тело превратилось в ворона, в то время как голова осталась мужской.
— Падение положило начало разрыву связи, — пояснил Каим. — Избавление от крыльев привело к тому, что между нами и жизнью осталась лишь маленькая ниточка. Я до сих пор помню отчаянное желание ухватиться за эту нить всеми силами.
На его лице появилось выражение тоски. На долю секунды Каим опустил голову.
— Некоторые из моих собратьев сделали выбор, который оборвал эту нить, еще находясь на Земле. Другие потеряли связь, когда последовали за Люцифером из мира людей в Ад.
Он поднял голову. Р азноцветные эбеновые глаза встретились с моими.
— Я почувствовал разрыв связи, когда ворота закрылись. Н астолько глубокая потеря, что после явилось безумие.
— Но сейчас ты пришел в себя? — уточнила я.
— Иногда даже заблудшая душа монстра может восстать из безумия, чтобы увидеть правду.
— И в чем же правда? — поинтересовался Кобаль.
— Е сли я продолжу идти данным путем, не предпринимая ни единой попытки, чтобы остановить Люцифера, то превращусь в нечто гораздо страшнее монстра. Когда Люцифер добьется успеха, то уничтожит все царства. Может я и падший, но не готов участвовать в геноциде. Я люблю своих братьев и сестер, но не могу позволить осуществить такое разрушение.
Все во мне кричало, что ни один падший не заслуживает доверия, что Каим представлял интересы Люцифера и пытался нами манипулировать, но отчаяние во взгляде ангела притягивало. Я поймала себя на том, что верила ему.
— Итак, ты хочешь выяснить, потеряешь ли связь. В озможно, — продолжил Каим. — Один неверный шаг ослабляет способность. А после эти шаги происходят уже бесконтрольно, пока однажды не исчезнет все, оставив лишь…
— Пустоту, — одновременно с Каимом произнесла я.
Легкая улыбка изогнула уголки полных губ ангела. Он не обладал неземной красотой Люцифера, но его идеальные черты лица и черные крылья поражали воображение.
— Почему твои крылья отличаются от других? — полюбопытствовала я.
— Я отрезал крылья от тела, чтобы выжить в мире людей. Однако так и не смог разорвать связь с вороном внутри. Все ангелы были созданы с небольшими отличиями. Некая уникальность. Просто на Небесах нет особого разнообразия. Я один из немногих, кто существенно отличался от братьев и сестер. У меня есть способность принять дух и форму ворона. Данная связь пережила все мои ошибки. Ворон вел меня, когда я потерялся в безумии из-за разрыва связи с жизнью. Возможно, именно птица сохранила во мне частичку доброжелательности, которая когда-то мной управляла. Всегда существуют бесконечные вопросы, но на все никогда не найдется ответов.
Мои пальцы впились в кожу Кобаля. Каим скрылся в тени.
— Если я решу присоединиться к Кобалю… если я умру и стану демоном, то потеряю ли связь с жизнью? — выпалила я прежде, чем падший успел уйти.
На этот раз Каим не появился из темноты, но произнес:
— Д а.
Мое сердце екнуло. Мне хотелось кричать в отрицании, но в глубине души я знала, что ангел говорил правду. Кобаль тоже это понимал. Сокрушительная боль сжала мое сердце. П оследняя надежда на вечность с Кобалем лопнула, как мыльный пузырь.
— Нельзя полностью принять демоническую сторону, не окунувшись при этом в безумие, — продолжил Каим. Я услышала взмахи крыльев. Тень поднялась к потолку пещеры. — Помни, что теперь у тебя есть союзник.
Ворон нырнул в сторону, пролетев над головами скеллеинов и покинув пещеру.
Ошеломленная тишина последовала за исчезновением Каима.
— Мог бы и солгать в отношении безумия, — наконец пробубнил Корсон, пытаясь дать нам с Кобалем хоть какую-то надежду.
— Не мог, — я перевела взгляд с места, где стоял Каим, на Кобаля. Его глаза сменили свой янтарный цвет на чистую обсидиановую глубину. — Возможно, он лжет о восстании против Люцифера, но не о разрыве связи, — я прижала ладонь к груди, к сердцу. — Я ощутила правду.
Кобаль обнял меня рукой за шею и притянул к своей груди. Слезы обжигали мне глаза, но я сдерживалась, отказываясь плакать. Я прильнула к нему, впившись пальцами в твердую плоть мужской спины.