— Отправь запрос на еще одного паромщика, — приказал Кобаль.
— А сколько их? — уточнил Хок.
— Трое, — ответил Ликс.
Ликс — один из пяти скеллеинов, которые отправились с нами в путешествие и которые выжили в битве с Люцифером у печатей. Другие скеллеины остались с Мораксом и Верин, которые должны были отвлекать Сатану. Остальные зависли на Земле с Шаксом, Эрин и Варгасом. Отправившиеся с нами скеллеины понесли большие потери в битве за печати.
Поскольку Ликс был немного выше других собратьев, у меня получалось их различать. Несмотря на идентичную внешность, я научилась подмечать тонкие различия в существах. У этого на черепе было маленькое плоское пятнышко, а у того пальцы длиннее, но, в отличие от Ликса, остальные мне так и не представились.
Все скеллеины были ниже пяти футов. В основном около четырех с половиной футов роста. Когда я впервые встретила скелетообразных, любящих выпить и загадывать загадки существ, то растерялась. Но при более тесном знакомстве я обнаружила, что они мне нравились.
На Земле скеллеины носили человеческие вещи, что помогало различать их пол и личность. В Аду они избавились от украшений, пытаясь слиться с местностью. Я надеялась, что когда мы покинем Ад, то существа вновь начнут носить одежду, а Корсон серьги.
Эта черная яма отчаяния лишила всех жизнерадостных сторон и снова превратила в безжалостных, свирепых демонов. Я приветствовала их дикость, так как это помогало нам сохранить жизни, но желала снова увидеть скеллеинов, потягивающих пиво и экзотично одевающихся.
Корсон снова опустился на колени у береговой линии и окунул пальцы в воду. Мне тоже захотелось опустить в нее пальцы, чтобы выяснить особенности воды. Горячая или холодная? Г устая, как кровь, на которую была похожа, или как вода на Земле? Тем не менее, я не подошла. Неизвестно, как бы я отреагировала на такое количество призраков. Бьюсь об заклад, речь не шла о чем-то трогательном, где мы все взялись за руки и смели «experience».
Призраки снова взвыли, вспенивая воду.
— И все трое паромщиков уродливы, как смертный грех, — заявил Ликс.
— Не уродливее других отвратительных существ, которых мы видели, — заметил Хок.
Ликс воткнул кончик меча в каменистую землю и оперся на него, повернувшись к Хоку.
— О х, юный бывший человек, ты видел только верхушку пресловутого айсберга, когда речь заходит об уродстве.
Хок сердито посмотрел на Ликса в ответ на «бывший человек»… но это было правдой. Если бы кровь канагского демона, Лилит, не смешалась с кровью Хока, то я бы уже горевала по мертвому другу. Вместо этого его геном изменился, превратив в канагского демона и позволив забраться так далеко в Ад. Т еперь Хок питался сексуальной энергией и призраками, как и другие демоны. Хок был не в восторге от новообращенного статуса демона, но все же смирился. В любом случае лучше, чем смерть.
— Это обнадеживает, — пробормотал Хок.
— В Аду нет ничего обнадеживающего, — ответил Ликс.
Лодка подошла достаточно близко, чтобы я сумела разглядеть что-то похожее на бычий череп, прикрепленный к носу.
Однако череп был более вытянутым, чем у быка, а его красные рога длиной в два фута загибались вверх до тех пор, пока кончики не соприкасались посередине. Я не знала, какому существу принадлежал череп, но мне бы не хотелось столкнуться с живым аналогом.
Кобаль отпустил меня, когда из затененного туннеля появилась еще одна лодка. Адские гончие прошлись по береговой линии, а затем встали по обе стороны от меня и Кобаля.
Несколько массивных гончих терлись головами о мои бока и толкали до тех пор, пока я не погладил их гладкую черную шерсть. Псы напоминали волков, но по размерам были сопоставимы со львами и могли оторвать мне голову одним взмахом лапы. Но эти милашки не причинят мне вреда.
Корсон встал и отошел от воды. Когда его связь с водой прервалась, призраки сразу залегли на глубину. Раздался скрежещущий звук, когда первая лодка проскользнула между двумя камнями размером с человеческий рост и причалила к берегу.
Я посмотрела на Хока, когда он медленно отступил. Может, мужчина и превратился в демона, но для него это было так же ново, как и для меня. Он выглядел взволнованным, когда забирался на судно вместе с паромщиком в мантии.
Погруженный в тень и с надвинутым на голову капюшоном черного плаща. Облачение паромщика, стоявшего на корме, не давало мне разглядеть детали. Однако, раз скеллеины считали его уродливым, то я не хотела видеть его лицо.