— Ох, — выдохнула я. — Как я понимаю, ты не стал обрезать крылья, чтобы лучше вписаться в общество людей?
— Не стал, — покачал головой Каим. — Ты даже не представляешь всю степень боли, которую испытывает ангел при лишении крыльев. Боюсь подумать, как это повлияло на нашу и без того ослабленную связь с жизнью. Просто проявление отчаяния.
— Тогда зачем крылья отрезали так много ангелов? Почему это не сделал один, а остальные посмотрели бы, сработает или нет? — поинтересовался Магнус.
— Потому что мы братья и сестры. Страдания и унижение одного будут пережиты всеми, — отчеканил Каим.
Я не удержалась и бросила на Рафаэля сердитый взгляд. Многие из людей заохали, что заставило всех демонов и Рафаэля либо закатить глаза, либо с отвращением покачать головами.
— Они действительно сочувствуют павшим? — спросил Магнус у Корсона.
Корсон шокировано посмотрел на людей, а затем провел рукой по своим черным волосам.
— Невероятно.
Каим улыбнулся так, что несколько человеческих женщин стали приглаживать свои грязные, спутанные волосы и хлопать ресницами. Кобаль же выглядел так, словно собирался убить их всех.
Продолжая говорить, Каим сосредоточился на мне:
— После прощания с крыльями мы еще какое-то время провели на Земле. К сожалению, все падшие верили, что лишение крыльев исказило нас настолько, что некоторые из потомков даже будут владеть огнем. Мы почувствовали перемену в себе, почувствовали, как что-то внутри нас стало темнее. Падшие так и не научились владеть огнем и не передали навык потомкам.
— Ты мог заниматься сексом после того, как отрезал себе крылья? — недоверчиво спросила Эрин.
— Конечно, — с улыбкой ответил Каим. — Мы не были настолько обезумели, чтобы отрезать себе члены.
— Ох, черт возьми, — воскликнул Корсон.
— Хватит болтать, нам пора выдвигаться, — скомандовал Кобаль.
Я зашагала рядом с Ликсом и Эрин, которые следовали за Кобалем и Корсоном к стоянке грузовиков Перл. Хок и Варгас прикрывали нас с двух сторон. Остальные остались на парковке, наблюдая за происходящим и раздавая остатки еды.
— Это место натолкнуло меня на еще одну загадку, дорогая, — обратился Ликс к Эрин. Пока мы шли, кончик его меча постукивал по бетону.
— Выкладывай, — кивнула Эрин.
— Это нельзя увидеть, нельзя почувствовать, нельзя услышать, нельзя понюхать. Оно скрывается за звездами, под холмами и пустыми дырами. Оно приходит первым, обрывает жизнь и убивает смех. Что это? — спросил Ликс.
Эрин уставилась на здание. Я тоже стала размышлять над загадкой, приложив руку ко лбу и прищурившись от солнечных бликов.
— Что бы это ни было, сама суть угнетает, — пробормотал Варгас, с чем я не могла не согласиться.
— Тьма, — заявила Эрин после еще нескольких секунд раздумий.
— Правильно! — воскликнул Ликс и покрутил меч в руке. — А чего больше всего боятся призраки?
— Темноты, — ответили Хок, Эрин, Варгас и я одновременно.
То, что призраки боятся темноты, по-прежнему было одним из самых странных фактов, которые я когда-либо слышала. А я многое пережила за последние пять месяцев.
— Ты хоть одну загадку не отгадала? — спросила я у Эрин.
— Пока нет, — ответила она с улыбкой.
— Она действующая чемпионка, — усмехнулся Варгас и обнял ее за плечи.
— Уверена, что когда-нибудь они обхитрят меня, — произнесла Эрин.
— Сомневаюсь, — хохотнул Варгас.
Кобаль открыл дверь и вошел в закусочную, Корсон последовал за ним. Я затаила дыхание, когда вошла внутрь, надеясь не встретить ни одного призрака.
Глава 40
Ривер
Все надежды рухнули, когда серые фигуры, сидевшие за стойкой закусочной, повернулись в мою сторону. Все пялились на меня с угрюмым выражением на прозрачных лицах. Те, кто отбывал срок в Чистилище, застряли на Земле в виде призраков, но большинство людей не могли их видеть.
Открытие врат сделало призраков видимыми, что их сильно угнетало.
«Может, я вижу их, потому что недавно умирала», — подумала я. Хотя это было маловероятно, учитывая мрачное поведение призраков.
— Эрин? Варгас? — спросила я.
— Я вижу их, — пробормотала Эрин.
— И я, — кивнул Варгас.
— Но врата закрыты! Мы почувствовали это! — заверещала Этель. Призрак упер руки в бока и подплыл ближе к нам. В прошлый раз она кричала, чтобы мы убирались. На этот раз, похоже, у нее были более важные причины для беспокойства.