– А потом я вспоминаю, что это не мой Тимка. Это Олег. Другой. Чужой. Мне так больно, когда он рядом! Но стоит ему уйти, становится еще хуже. Уходя, он словно забирает надежду, что я когда-нибудь вновь увижу Тиму. Это ад. Нескончаемый ад. Для нас обоих. Мы мучаем друг друга. Самое ужасное, что я уже не могу без его энергии, – в голосе Алисы гремело столько боли! – Поэтому я не могу здесь оставаться. Рядом с ним. Тем более в этих стенах. Здесь каждое место, даже самый глухой закуток, все напоминает о Тимуре, о наших чувствах. Я не теряю надежду. Стараюсь не терять, но здесь это очень трудно. Здесь я начинаю сходить с ума. Знаешь, о чем я иногда думаю? – с вызовом и злостью спросила Алиса.
Вика промолчала, но ее дыхание и колотящееся сердце выдавали тревогу.
– Иногда мне просто плевать на всех, кто живет в этом доме. На всех! Мне плевать на ваши жизни, и я думаю лишь о том, что у меня есть возможность вернуть Тиму, если он еще жив. Всего-то надо предложить взамен Эллен. Отдать ее, забрать его. Так просто. Ведь мне плевать и на жизни тех, кого она потом безжалостно убьет. А она будет убивать. Ей придется. Может быть десятки людей, а может и сотни.
Эллен отвернулась к окну и схватилась за подоконник. Ноги подкосились от картины, которую она вдруг ясно увидела. Алиса была очень убедительна.
– И вот тогда я думаю, ведь Тима мне этого не простит. Он бы не хотел, чтобы я так поступила. Он слишком добрый, слишком жертвенный. И я просто ненавижу эту его черту, ведь поэтому он вышел из той чертовой машины. Ради безопасности других, не думая о своей. В этом весь он. Таким его воспитали. И Эллен в этом точно не виновата.
Сердце будто вырвалось из оков. Эллен нужно было услышать эти слова, пусть и не лично. И хоть они не убили саднящую вину окончательно, стало значительно легче от осознания, что Алису не мучает еще и ненависть к ней.
***
Резкий хохот Димы вновь ворвался в сознание, и связь со способностью рухнула. Эллен, стиснув зубы от мгновенной злости, повернула голову. Дима сидел вполоборота к Нелли. Та слегка покручивалась на стуле и качала ногой, что бесстыдно выглядывала из разреза на платье.
«Ну уж нет, я не позволю этой самоуверенной выскочке отобрать у меня парня! Посмотрим, чей разрез круче!» – воинственно подумала Эллен и, вдохнув небывалую уверенность, поплыла в сторону бара.
Внутри ухмылялся не просто чертик, мечтающий пошалить, а дьяволица, готовая биться насмерть. Это ее мужчина!
Максим, занимавший почетное место бармена, первый увидел Эллен и замер, приоткрыв рот. Ребята обернулись. Денис чуть не поперхнулся тем, что потягивал из бокала. Красавец в черном соскочил со стула, уступил свое место рядом с Димой.
Эллен благодарно улыбнулась другу. С его помощью она уселась на высокий стул, при этом постаралась, чтобы разрез на платье оголил ногу, насколько это возможно.
Эллен с вызовом взглянула на повернувшегося к ней Диму, но его взор блуждал намного ниже лица. Парень буквально пожирал глазами обнажившуюся часть тела, а потом оценивающе обласкал талию, грудь, плечи и наконец посмотрел в глаза. Эллен на миг расплавилась от его хищного взгляда, но тут же приказала себе собраться с мыслями. Она закинула ногу на ногу и развернулась лицом к бару, специально задев коленом Диму.
– А можно мне чего-то веселящего? Обещала брату оторваться как следует.
Максим, не переставая улыбаться и пританцовывать, принялся за заказ.
Денис потянулся за бокалом, что оставил на стойке – Эллен невольно вдохнула скользнувший мимо аромат.
– М-м-м, – томно протянула она, – вкусно пахнешь.
– Смотри, не съешь меня.
– Я постараюсь.
Денис рассмеялся и завертел головой, то ли осуждая, то ли восхищаясь ее игрой. Не важно. Важно, что Дима посмотрел в их сторону.
Она взяла приготовленный Максимом коктейль и подняла бокал.
– За девушку, которая сегодня решила затанцевать моего брата до смерти.
Она стукнулась бокалами с Олегом, который молча наблюдал за всем, затем с Максом, не снимающим довольную маску с лица. Денису достался не только звон, но и искренняя улыбка.
– Нелли, – слащаво произнесла Эллен, выглянув из-за Димы.
– Эллен, – ядовито ответила она и звякнула своим бокалом о Димин.
Дима поочередно взглянул на девушек и, горько усмехнувшись, крутанулся на стуле к танцующей толпе.
– За добрую, искреннюю, понимающую и верную девушку. Ви-Ви, – громко позвал он подругу и, когда та обратила внимание, крикнул: – Ты лучшая!