Женя не отрывала взгляд от его лица и слушала, понимая, что они никогда не делились подобным. Говорили о чём угодно, только не о затаённой боли, будто её не было вовсе. Не расспрашивали, считая, что другому неинтересно или боясь показаться слабым. Хотя Алекс наверняка читал её личное дело, а значит, в общих чертах знал и об отце.
Как рано ему пришлось стать самостоятельным, — грустно подумала она, а потом вспомнила свою юность. Первую зарплату за погружение и предложение, от которого невозможно отказаться. Ей было семнадцать. До того она жила на пособие, выбитое Фёдором Васильевичем, и те небольшие деньги ощущались совсем не так, как заработанные собственным старанием.
— …а недавно он позвонил, предложил встретиться. Но я отказался.
Женя непроизвольно заломила брови домиком.
— Тебе совсем не хочется его увидеть?
Алекс пожал плечами.
— Толку-то. Я не представляю, о чём с ним говорить и как общаться. Да и не вижу смысла.
— Может, он жалеет, что так поступил, — зачем-то предположила она. — И это нужно ему.
Алекс с любопытством на неё посмотрел.
— Об этом я не подумал.
— Ой!
От костра отскочила искра и впилась прямо под коленку, сделав дырку в фольгированной обороне. От неожиданности Женя подпрыгнула и чуть не свалилась с бревна, но Алекс успел вскочить и перехватить её за руку. Левую, со ссадинами. Женя шумно втянула воздух.
— Чёрт, прости. — Он ловко перехватил её под локоть. Затем присел рядом и бессовестно задрал покрывало, обнажив бедро. — Давай-ка обработаем твои ссадины. Я видел в аптечке антисептик и бинты. Не дело так оставлять.
— Только не йодом или зелёнкой, — воспротивилась Женя.
— Да там скорее хлоргексидин или перекись. Сейчас посмотрим. — Алекс принялся потрошить аптечку. — Найти йод, вообще-то, тоже было бы неплохо.
— Он жжёт, — недовольно скуксилась Женя.
— Это хорошо, — как-то невпопад ответил бывший, извлекая ватный тампон из упаковки и смачивая прозрачной жидкостью. — Это значит ты жива. — В его голосе послышалось напряжение, но, может, ей только показалось, так как спустя пару секунд, он с полуулыбкой вернулся к ней и аккуратно принялся обрабатывать бедро.
Женя поймала себя на том, что чувствует себя неловко. От его прикосновений по телу расходились тёплые волны, пробуждая забытые воспоминания. И если неприличные мысли легко прятались за непроницаемым лицом, то кожу, покрывшуюся мурашками, было не утаить. Впрочем, Алекс глядел строго на ватный тампон. Жжения и боли, которых она опасалась, не случилось и мозг принялся радостно фантазировать, как эти крепкие красивые руки касаются внутренней стороны бёдер, совсем с другими целями, а затем…
— Теперь давай руку. Ты так и не сказала, где нашла асфальт.
— Я его не искала, — чуть кашлянув, ответила она, в надежде, что жар, приливший к щекам, не выдал её мысли. — Он сам меня нашёл. В зоне.
Алекс резко вскинул взгляд, прекратив ласково поглаживать её ладонь ватным тампоном.
— То есть?
— Перед тем как увидеть отца, зона поменяла локацию, и я упала на дворовый асфальт. Ну, знаешь, есть такие пятачки во дворах, где выведена пара тройка колодцев.
— Но ведь это…
— Невозможно. Я знаю. Ибо, если это моё воспоминание, то как я могла об него покалечиться, а если не воспоминание, то что это было тогда вообще?
Лицо Алекса потемнело, и он возобновил манипуляции с её ладонью. Мурашки, как ветром сдуло.
— Ты что-то знаешь об этом? Встречал что-то похожее?
— Был один отчёт, — нехотя ответил он. — Но там под вопросом психическое состояние человека. Плюс нет точных данных о преддверии погружения. Возможно, травмы человек получил до.
Угу. Понятно. Женя ненадолго задумалась.
— Возможно, Максим Петрович знает больше, — предположила она чуть погодя.
— Возможно, — сухо ответил Алекс. И стало ясно, что говорить о нём он не собирается.
Общение заглохло, и Женя сто раз прокляла свой длинный язык, но кто ж знал, что бывший настолько плохо относится к главе «Звёздных сетей». Похоже, весь её отдел его недолюбливал, вспомнить хотя бы предупреждение Вика. Ребята явно что-то знали, но говорить не торопились и Женя пообещала себе, что по возращению обязательно расспросит об этом Иру.
Солнце постепенно катилось к закату, а на них так никто и не вышел.
Алекс пару раз лазил на сосну, проверять связь, и Женя, пользуясь моментом, бесстыдно его рассматривала. Их одежда давно высохла и бывший зачем-то поспешил надеть штаны, хотя ему намного больше шло без них. При этом продолжал светить обнажённым торсом, будоража фантазию и сладкие воспоминания. Правда, кратковременно, — мысли о Варе быстро охлаждали зарождавшийся пыл, и Женя снова и снова принималась перебирать слова подруги, как бисерные нити, пытаясь самостоятельно разобраться, чем же случившееся было на самом деле.