Женя замерла, наслаждаясь тем, как его пальцы занырнули в её спутанную копну.
— Лучше присядь, я посвечу телефоном, не видно ни хрена.
Она послушно устроилась у его ног, блаженно прикрыв глаза, в надежде, что его руки задержатся в волосах подольше, но он так быстро прошерстил затылок, чувствительные места за ушами, макушку и виски, словно торопился поскорее с этим разобраться.
— Ну всё, теперь моя очередь.
Бывший стянул футболку, затем штаны и развернулся к ней спиной.
Женя недовольно уставилась на широкую рельефную спину и уже более благосклонно на упругую задницу, обтянутую боксерами — ну что ж, хоть полюбоваться, как говорится. Коснулась широких плеч, отмечая, какие они горячие по сравнению с её ладонями, перебрала волосы на затылке, затем проверила под лопатками и, не сдержавшись, провела большими пальцами по позвоночнику, словно смахивала невидимые пылинки. Мышцы под её руками напряглись, и она злорадно улыбнулась — не одной же ей чувствовать себя неловко. Хотя дальше искушать судьбу не стала и осмотрела всё остальное по возможности не касаясь.
— Ты тоже чист. Ну, под боксерами сам посмотришь, — решила она вернуть его же шуточку и поднялась, собираясь сесть ближе к костру, но Алекс развернулся и поймал её ладони в свои.
— Ты так и не согрелась, — его голос дрогнул, будто он лично был в этом виноват. Бывший наклонился и медленно задышал в её пальцы, окутывая их теплом.
Женя затаила дыхание и в ужасе подумала, что зря он это сделал. Тело отозвалось невидимой волной, пробежавшей электрическим током от макушки до копчика, вслед за этим внизу живота затеплился коварный огонёк, потянул сладкой истомой, разгораясь и пульсируя. Вначале она поспешила опустить взгляд, чтобы ничем себя не выдать, а после вдруг разозлилась — а какого, собственно, хрена? Когда это она стыдилась сказать мужчине, что он ей нравится и она его хочет?
Внутри неё проснулась та, о которой она уже успела забыть. Дерзкая и смешливая девчонка. Вот она поднимает голову и, сощурившись, глядит на Алекса, не скрывая своих чувств. Её спина выпрямляется, а в глазах пляшет пламя костра, искря и обжигая. Губы приоткрываются, дыхание учащается… Ну же милый, скажи что-нибудь, а лучше сделай.
Кажется, бывший сообразил, что нарушил хрупкое равновесие. Замер, собравшись в недвижный монолит и единственное, что его выдавало — раздувающиеся в такт дыхания ноздри. Женя с вызовом смотрела на закаменевшее лицо и гадала, как он выйдет из положения. Отшутится или, может, сделает вид, что ничего не было?
3.9
Секунды превратились в вечность. Невыносимую, переполненную стрекотанием цикад, треском пламени и вскриками ночных птиц. Потянуться к нему первой Женя не решилась: вдруг, он просто её не хочет? Жалеет и не хочет. Эти мысли ядовитыми когтями заскреблись по сердцу и, не выдержав, она опустила взгляд, отстраняясь. В следующее мгновение Алекс оказался в нереальной близости, сгреб в объятия и поймал её губы своими.
Боже, они целовались как оголтелые. Жадно впивались друг в друга, словно голодные, не желая уступать в напоре. Хватали ртом воздух и вновь сливались в диком поцелуе. Под натиском жара, проснувшегося внизу живота, внутренний холод, донимавший всё это время, отступил. Женя поддалась вперёд, обнимая его за шею, так крепко, как только могла, плотнее прижимаясь к мужскому телу, и обнаружила, что он всё-таки её хочет. Это открытие ей безумно понравилось. Она послушно подняла руки, когда Алекс принялся избавлять её от топа, а затем — расстегивать молнию на шортах. Как назло, молния заела. Бывший зло рыкнул, и та послушно разъехалась.
Тогда горячие мужские губы оторвались от её опухших и двинулись за ухо, дальше к затылку, щекоча и дразня. Ох, вот это он зря. И вот это тоже. Алекс знал самые чувствительные места и бил сразу по целям.