Когда она застонала от удовольствия, его рука, уже нырнувшая под бельё, замерла. Он чуть отстранился, коснувшись лица горячим дыханием, и Женя внутренне вскипела.
— Только попробуй остановиться, — прошипела она. — Или сказать, что мы не должны этого делать. — Её грудь тяжело вздымалась.
— Мы не должны этого делать, — очень серьёзно ответил он, так же тяжело дыша. И пока она не успела испепелить его взглядом, поспешил добавить: — На улице.
С этими словами Алекс подхватил её и понёс в домик. Женя радостно поддалась, обхватив ногами крепкую талию. Нестерпимое желание вытеснило всплывшие до того сомнения, а вместе с ними какие-либо разумные мысли. Например, что заниматься сексом на деревянном настиле посреди леса, где не ясно, кто лежал, бегал и ещё бог знает что делал — не гигиенично.
— Ох, Есенина, ты сейчас доиграешься, — хрипловатым голосом выдохнул он, когда она поймала зубами мочку его уха.
— Жду не дождусь, — шепнула она, запуская свободную руку под боксеры.
Женя видела, как он распалён. Грудь вздымалась, дыхание участилось, а пальцы требовательно сжимались на её бёдрах. Тем не менее, Алекс бережно уложил её на деревянные нары, нависнув сверху. Поясница тут же почувствовала сложенную вдвое телогрейку, а лопатки упёрлись в жёсткую, ничем не укрытую поверхность, но Женя быстро об этом забыла.
— Будешь хорошей девочкой? — спросил бывший и наклонился ещё ниже, щекоча горячим дыханием грудь. По телу тут же разбежалась волна приятных мурашек.
— Не надей-ся-ах, — выдохнула она и выгнулась, когда он коснулся губами живота, а затем скользнул ниже, одновременно с этим приподнимая бёдра, чтобы стянуть шорты вместе с бельём.
Спустя какое-то время Алекс опустился рядом. Лег на спину, притягивая её к себе. Женя лениво взобралась сверху, используя его как матрасик, уложила голову на плечо и зажмурилась, почувствовав нежные поглаживая по спине. Коленки упёрлись в жёсткие доски, и неожиданно заныли содранные рука и бедро, но это не испортило послевкусия разлившейся по всему телу эйфории. Физический дискомфорт — ничтожная плата за возможность быть рядом, — подумала она и потёрлась щекой об Алекса.
В ответ мужские руки крепче сомкнулись на её талии, и она не увидела, но почувствовала его довольную улыбку. Грудь бывшего высоко вздымалась, он ещё не отошёл от первой волны, а ей уже хотелось снова его дразнить и соблазнять. А потому пальцы принялись чертить символы на литых мышцах плеча, постепенно перебираясь на ключицы и ниже, но коварный план испортил неприятный укол в задницу. Женя дёрнула ногой, прогоняя наглого комара, чиркнув коленкой по жесткому настилу, и тут же почувствовала ещё один, — под лопатку.
— Чёрт! Сволочи, — передёрнулась она всем телом.
Алекс под ней затрясся в беззвучном смехе.
— Эй! Тебе-то хорошо, укрылся мной, как одеялком, а мне отдуваться.
— Без проблем, — отозвался бывший. — Давай поменяемся, и одеялком буду я.
Женя надула губы. Перспектива быть вдавленной в нары тяжёлым, хоть и прекрасным мужским телом, ей не улыбалась. К тому же это не гигиенично - вытирать голой задницей немытые доски. Правда вспомнила она об этом поздновато.
— Может, вернёмся к костру? — Алекс убрал пряди с её лба.
— Доедать кильку? — тотчас оживилась она.
— И это тоже. Схожу к роднику, воды почти не осталось.
— Оставишь меня одну на съедение комарам? — возмутилась Женя, приподнявшись, чтобы одарить его взглядом исподлобья, но непослушная чёлка упала на лицо, закрыв обзор.
— Ну, во-первых, на съедение пойду я, а ты останешься стеречь очаг. Во-вторых, я, как истинный рыцарь, готов отдать тебе свои штаны с условием, что ты послушно дождешься меня на месте и не примешься искать новых приключений на свою прекрасную задницу.
Женя нехотя отлипла от тёплого, манящего тела и сползла на землю. Алекс поднялся следом и, прежде чем выйти наружу, сграбастал её в охапку, щекоча носом макушку. Внизу живота блаженно потянуло.
Оставшись одна, Женя обернулась в поисках потерянных в пылу страсти шорт и недовольно фыркнула, — те валялись на земляном полу, наверняка собрав всю окрестную пылищу. Что ж, потери в битвах неизбежны, мелькнула философская мысль. Подняв их, она сунула руку внутрь.
Спустя миг вслед Алексу понёсся возмущённый вопль:
— Эй, а где мои трусы?!