— Со мной всё в порядке!
— У меня приказ.
Женя решила, что спорить себе дороже, и кивнула. В конце концов, от осмотра врача ещё никто не умирал. Стараясь не хромать, она направилась к скорой, подопечная за ней. Их нагнал альфовец и, проследив, как она усаживается внутрь на кушетку, протянул визитку. Женя с любопытством взяла полупрозрачный пластик и с трудом разглядела короткий номер и инициалы Н.М.П.
— А где сам Максим Петрович?
— Улетел ближайшим рейсом. У него какое-то ЧП, вот просил передать номер и ещё кое-что.
Женя выжидающе уставилась на парня.
— Сказал, в его проектах нет случайных людей и предложение в силе. — Альфовец подмигнул и ушёл, не дожидаясь ответа.
Заждавшаяся уже медсестра принялась одевать ей на руку муфту, чтобы измерить давление. С другой стороны подсел парень, и, оказалось, это и есть доктор. Он принялся задавать вопросы о самочувствии, последовательно фиксируя показания стилусом на ультратонком планшете, и Женя подумала, что это что-то новенькое.
Отвечая на очередной вопрос, она бросила взгляд в окно. Тот же альфовец о чём-то разговаривал с Алексом. Бывший то и дело поглядывал в её сторону, хотя вряд ли видел, кивал и что-то отвечал. Катя прилепилась рядом, будто стоять отдельно она уже не могла.
После короткого опроса у неё взяли кровь, сняли ЭКГ, протестировали зрение, обработали ссадины и наконец-то отпустили. По домам их развёз огромный чёрный джип с тонированными окнами и высокой посадкой. В нём же она нашла свой рюкзак, браслет и разрядившийся смартфон.
Добравшись до квартиры, Женя первым делом пошла в душ.
Обжигающие струи били по плечам, ласкали уставшее тело и понемногу расслабляли спазмированный живот. Как следует вымывшись, на ватных ногах она выползла наружу, придерживаясь за раздвижную створку кабинки. Голова кружилась, так что после пришлось опереться о раковину.
Передохнув пару секунд, она подняла глаза к зеркалу. Удивительно, но синяки практически исчезли. Кожа на носу и скулах покраснела от солнца, а вместе с ними плечи и декольте, очерченное вырезом майки.
— Красотка, — скривила она пухлые губы.
Отражение ответило усмешкой и покачнулось. Мир резко перевернулся, хорошенько приложив по голове бортиком ванны, а по глазам ударил холодный свет потолочной лампы.
Женя мысленно выругалась и провалилась в странное белое пространство.
***
Варя пришла в себя, и, прежде чем приоткрыть глаза, выровняла дыхание.
По-настоящему очнуться — единственный способ скрыться от преследования. Тот, кто охотился за ней, тоже был в симбиозе с аномалией и не хуже неё освоил местный сёрфинг реальности. Они могли бы объединить силы, против аномальной напасти и действовать сообща, если бы не одно противоречие: тот, другой, стремился к совершенно противоположному и был полностью на стороне поглощавшего его паразита.
Когда Варя последний раз возвращалась в тело, глаза ещё могли видеть сквозь белые тонкие нити, обернувшие тело. Теперь они были неотъемлемой его частью, пронизывая насквозь и питая. Как сейчас выглядит, Варя старалась не думать и надеялась, что никто из близких не найдёт её тело. Вряд ли это приятное зрелище: высохшие до предела мышцы и кожа, проросшая насквозь белой паутиной.
Аккуратно, чтобы не задеть ресницами симбиота, она приоткрыла веки. Зрачки тут же сузились от слишком яркого света: значит, пока её не до конца окуклили. Знать бы, сколько у неё точно времени и успеет ли она передать то, что узнала.
В том, что Женя сможет вернуться и найти её — она больше не сомневалась. Жаль только, что она не успела спросить, сколько прошло с её «гибели». В аномалии время текло иначе, и Варя подозревала его нестыковку со временем снаружи. Интересно, там сейчас лето или зима? А может, её любимая осень?
Мысли о родном мире всколыхнули чувства. Голова тотчас наполнилась воспоминаниями, звуками и запахами. Они толпились, перебивая друг друга и толкаясь, в попытке завладеть её вниманием, погрузить в себя, утянуть в водоворот чувств и эмоций. Так действовала зона.
Варя поспешила прикрыть глаза и пройтись вниманием по всему телу от пальцев ног до макушки. Это помогло абстрагироваться от собственных чувств. Ей важно было продержаться в сознании хотя бы минут десять, чтоб наверняка скрыться от преследования. И она принялась за мысленный обратный отсчёт: шестьсот, пятьсот девяносто девять, пятьсот девяносто восемь…пятьсот.
Часть 4.1 После обморока