— Захарыч, ты жить хочешь? — повернулся я к слуге.
Тот закивал, а в глазах его чего только не было. И паника, и отчаяние, и страху было столько, что кое-как держался на ногах. Вот уж паникёр, блин. Хотя, окажись я в его ситуации, переживал бы изрядно. С этой бабулей связываться — себе дороже.
Но выбора у нас не было. Это была очень странная магия, с которой я пока не понимал, что делать. Так бы уже давно сам справился.
— А раз хочешь жить — не выпендривайся, сопли свои подотри и делай, что говорят, — старуха нахмурилась. Видать, и ей надоело упорство Захарыча.
Вновь старуха повернула скрытый под деревом рычаг, и мы спустились по лиственным ступеням на десять метров под землю. Затем немного прошли по загадочному миру.
Теперь я различал звуки животного мира. Но они были странные. Какой-то писк, посвистывания в кронах деревьев, кто-то неведомый шуршал в высокой траве, напоминающей осоку. А тропка раздваивалась, и две тропинки, петляя, терялись в лесу.
— Стоять, — бабка выставила ладонь. — Для начала ему надо вдохнуть пыльцу вон того фрукта.
Я хохотнул от неожиданности. Старуха показала на банан, висевший на обычном лиственном дереве. Я ещё раз протёр глаза, затем посмотрел. Да, прям копия банана. Вот только он рос в единственном экземпляре, не в связке.
«ОТКРОЙ МЕНЯ!» — громыхнуло в голове.
В тот же момент дёрнулся Акулыч, отшатнулся в сторону Захарыч. Они тоже услышали этот странный голос.
— Не удивляйтесь, он умеет привлекать к себе внимание, — улыбнулась старуха.
— Так это же тропический фрукт, — хмыкнул я. — Растёт не на пальме.
— Всё в этом лесу не то, чем кажется, — заблестела взглядом старуха, а затем легонько пихнула Захарыча тростью, придав ускорение. — Ну, смелей, страдалец. Дотронься до этого фрукта и вдохни его пыльцу.
— М-м-м-м-м, — закачал головой Захарыч.
— Чудак-человек, — всплеснула руками старуха. — Я его спасти хочу, а он отказывается. Ну и ладно, мне, что ли, это всё надо? Значит, помрёшь скоро. А ну, пошли на выход.
Старуха действительно направилась к ступеням, маячившим позади нас. Но затем остановилась, замечая, что Захарыч подошёл к дереву.
Я присмотрелся к банану, затем заметил такие же, чуть дальше. Отсюда и свет в этом лесу. Искрились все фрукты и ягоды, но этот странный фрукт — светился больше остальных плодов. Свет будто бился изнутри, и я понял, что это из-за магической пыльцы, которую надо было вдохнуть слуге.
Захарыч решился, сделал неуверенный шаг к дереву, дотронулся до фрукта. И тот раскрылся, словно цветок. Изнутри вылетела искрящаяся пыльца, которая зависла в воздухе небольшим облаком.
Слуга вдохнул это облако, затем чихнул. А потом губы его разлепились, и он широко вздохнул.
— Ой, спасибо, бабушка, — ответил Захарыч.
— Это ещё не всё, — отозвалась старуха и направилась к слуге, что-то ища у себя за пазухой.
Я аж отошёл в сторону от неожиданности. Уши Захарыча вдруг начали распухать. Они становились всё больше и больше. За несколько секунд они превратились в огромные лопухи размером со слоновьи.
— А это что за херня⁈ — взвыл Захарыч. — Что творится со мной? Верни обратно!
Захарыч вновь принялся паниковать, и старуха подошла к нему, хмуро посмотрев ему в глаза.
— Да подожди ты орать, — пробурчала она, и я заметил в руке старушки чёрные шарики. — Раньше надо было думать. На, прожуй это! Быстрее.
— А-а-а, — растерянно открыл рот Захарыч, пытаясь что-то ответить.
— Бэ, — буркнула старуха и сунула слуге в рот непонятный ингредиент.
— Что это? — начал жевать Захарыч. — На вкус как дерьмо.
— Оно и есть, — ответила старуха. — Отходы летучих мышей.
Захарыч согнулся, выплёвывая всё наружу. Но ему всё равно это помогло. Результат не заставил себя долго ждать. Уши слуги вернулись к прежним размерам.
— Ну вот, — довольно причмокнула старуха. — Уже можешь говорить. И уши нормальные.
— Только никому не говори, Сергей, — вздохнул Захарыч, повернувшись ко мне.
— И я не скажу, — улыбнулся Акулыч.
— Если скажешь, я трубу канализационную пущу в твоё озеро, — насупился Захарыч. — Понял?
— Воу-воу, полегче, — отступил акулоид. — Точно не скажу, говорю же.
— Смотри у меня, — нахмурился Захарыч.
— Пошли уже отсюда. Нечего торчать в подземном лесу попусту, — проворчала старуха.
Мы вернулись к избушке старушки. Бабка уже вознамерилась исчезнуть, опираясь на свою тросточку.
— А звать-то тебя как? — поинтересовался я напоследок.
— Ядвига, — ответила бабка, оскалившись. — Все, кто знает, меня так зовут.
— Ну что ж, Ядвига, за мной должок, получается, — продолжил я и заметил, как блеснули глаза старушки.