Один...
...раскинув руки, падает, падает, падает на поле - прямо перед строем выпускников... Потом говорили - шептались, - что вертолет взялся в небе непонятно откуда, был вооружен, а на борту его находились, кроме экипажа, два полковника из штаба авиационного командования и чин из Военного бюро партии Баас... в общем, все понятно: это было покушение на президента, и братья Вали в последний момент сорвали злодеяние единственным доступным им способом, поскольку из оружия на учебном штурмовике были только дымовые бомбы...
Разворот. Сработал внутренний секундомер, и тут же: "Ноль!" - голос коммодора.
Ручка вправо, на себя, правая педаль пошла... не так сильно... всё. Сейчас МиГ за тридцать пять секунд опишет плавную кривую, которая в одной точке коснется турецкой границы, а в другой - границы запретной зоны. За это время он наберет еще два с половиной километра высоты. Аль-Халил представил себе, как бесятся сейчас турки и американцы, как колотят по ребрам сердца летчиков... сбить? Но тогда получится, что они сбили иракский самолет в иракском небе... да и не самое это простое дело - сбить аль-Халила.
Перегрузка три и семь десятых. Спокойный плавный боевой разворот. Оставляющий летчику немалый резерв для неожиданного резкого маневра. Хорошему летчику.
...они летали тогда как слепые: почти все наземные радары были уничтожены специальными ракетами в первые же часы нападения, а бортовые - забивались помехами такой интенсивности, что дисплей напоминал экран телевизора, у которого отключили антенну. И все же они взлетали под бомбами и пытались что-то сделать... и аль-Халил был уверен, что после того, как он и лейтенант Руши накрыли ракетно-бомбовым ударом колонну грузовиков в пустыне на границе с Саудовской Аравией, немало гробов под полосатыми флагами улетело за океан... но Руши из этого полета так и не вернулся, а самому майору пришлось показать все, на что способен хороший самолет в хороших руках, и стряхнуть-таки с хвоста четверку "Иглов"... Да, и еще был тот короткий бой над морем, когда лишь случай да удивительная живучесть спасла А-10... а главное, конечно, то, что локаторы МиГа были ослеплены, глаз же не видит так далеко, как требуется в реактивном бою.
На третий день таких боев - слепых со зрячими - от полка осталась сводная эскадрилья. И - пришел приказ спасать машины.
Машины и себя - ибо в обучение летчика Родина вкладывала столько средств, что жизнь его с какого-то момента начинала всецело принадлежать ей.
Перелетали в Иран - поодиночке, на разные аэродромы, имитируя побеги. Так было надо...
Он даже не смог бы сказать потом - если бы кто спросил, - что больше всего смутило его дух. Скорее всего - неистребимое ощущение того, что война оказалась этакой "договорной игрой"... что вначале, где-то очень высоко, состоялось поражение, а потом делали убитых - для убедительности...
Он с удивлением обнаружил, что Саддам перестал для него существовать. И это ни на что прочее совершенно не повлияло. Что самое странное, он не отчаялся после этого и не впал в эйфорию, как многие, с легкостью позволившие убедить себя, что поражение - это победа. Майор Шахрам аль-Халил всего лишь считал себя лично оскорбленным всем тем, что произошло. Теперь у него была своя маленькая частная война, которую он мог вести на государственные средства. А Саддам... что Саддам... Саддам есть Саддам. Стареет уже.
Резкий сигнал!
И - предупредительный выкрик коммодора.
Захват!
- Я "Рассом", по мне выпущена ракета! - обязательно нужно сказать это вслух, чтобы попало на пленку. - Я в захвате, повторяю - я в захвате!
Переворот на спину, обороты сброшены на минимум, ручка на себя до отказа, до скрипа, до скрежета, сейчас навалится... семь... девять... десять... черно... из такой перегрузки выбираешься - как из-под земли... полный газ! и глаза уже видят, вот оно: четыре отметки на дисплее... и пятая, слабая, рядом, взялась ниоткуда... это невидимка! Отродье сатаны!
Где же ракета?
Неважно...
Руки сделали все сами. Самолет-невидимка шел из запретной зоны снизу вверх и наперерез, а аль-Халил вновь резко сбросил обороты турбин, поставил МиГ ребром: одно крыло вертикально в небо, второе в землю - и резко отработал вертикальными рулями. Это был небезопасный маневр: двигатели могли захлебнуться. Но риск оправдался: провалившись вниз на километр и высоко задрав нос, МиГ оказался позади невидимки, развернутый почти точно в его сторону. Скорость была никакой, но это уже не имело значения: головки ракет взяли цель, и майор пустил их обе - с минимальным интервалом...
Теперь - обороты. Теперь - не сорваться бы в штопор.
Ослепительная вспышка! Но не взрыв. Рано.
В глазах - сиреневое марево. Пропадает, рассеивается, но что-то остается, как отпечаток: косой овал. А, вот теперь - взрыв. И тут же второй. Машина выровнена, надо делать разворот на юг, скорость шестьсот пятьдесят... Взгляд на дисплей.
Те четверо, по ту сторону границы, расходятся веером. А этот, пятый, враз ставший большим и очень видимым, валится в сторону турецкой границы... Резкий сигнал! И - будто был отключен и включился - с полуслова отчаянный голос коммодора:
... ади! Раке...
Выпущенная долгую минуту назад пилотом F-14 - через границу! - ракета "Феникс" настигла переставший увертываться МиГ. Взрыв произошел метрах в тридцати под хвостовой частью машины. Осколки и ударная волна пятидесятикилограммовой боеголовки опрокинули тяжелый истребитель, как перышко, превратив в решето крылья, начисто оторвав стабилизатор и разнеся вдребезги оба мотора. Керосиновое облако, вырвавшееся из буквально переставших существовать баков, вспыхнуло, добавив свою лепту в этот фестиваль разрушения...
Аль-Халил так и не понял, сознательно он катапультировался - или же пиропатрон сработал самопроизвольно. Он пришел в себя, когда над головой хлопнул раскрывшийся парашют. Прямо под ним огненным водоворотом рушился его МиГ, а впереди, оставляя косой светящийся след, падал противник.
Первый, подумал аль-Халил. Наконец-то...
Только на земле он поймет, что - и последний. Правое бедро было раздроблено столь основательно, что несколько дней врачи даже не сомневались в неизбежности ампутации.