Он поставил рядом с собой видеокамеру, снял майку, приложил ее к ране, пробуя остановить кровь. Она покрывала теперь уже все лицо и казалось, что оно превратилось в кровавую маску.
— Эти суки прекратят когда-нибудь?! — завопил Игорь, то ли стараясь перекричать звуки выстрелов, то ли ожидая, что ему кто-то ответит.
Высоко в небесах, едва различимый, пролетел штурмовик прикрытия. Его рев достиг земли, когда самолет совсем исчез из глаз.
Американцы не унимались и продолжали обстреливать колонну. Патронов они захватили с собой много, оставалось молиться, чтобы никому из них не пришло в голову расстрелять все машины из орудия танка. Может, это в их задачу и не входило, но уничтожить все, что еще проявляет признаки жизни — они явно собирались. Неприятный свист пролетающих где-то поблизости пуль щекотал нервы и раздражал барабанные перепонки.
Американцы реагировали на любое движение, на любую суету между машинами, на любую попытку отползти к обочине. Наконец стрельба прекратилась.
— Кажется, сейчас поедем, — сделал оптимистический прогноз Игорь.
Он увидел, как помощник посла начал подниматься с земли, сжимая в руках российский флаг, но автоматная очередь тут же сбила его с ног. Куда попали пули — разглядеть не удалось, одна кажется — в голову. До танка было слишком близко. С такого расстояния автоматная очередь должна превратить человека в решето…
— Никуда мы не поедем, — процедил Игорь, сжимая кулаки.
Вот сейчас американцы начнут более методично уничтожать колонну, и никто не спасется, подумал Громов с тоской. Он попытался прикинуть, куда можно спрятаться и невольно помотал головой. До кювета никто доползти не успеет. Трупы пассажиров двух автобусов были тому доказательством. Громов встретился глазами с женщиной, прятавшейся за одним из валунов, что лежали вдоль дороги. Она была вся в черном, точно носила по кому-то траур, но впрочем, здесь эта одежа была традиционной для женщин. Только сейчас Сергей увидел, что на обочине дороги в нескольких метрах от того места, где он лежал, располагается автобусная остановка — мало чем отличимая от тех, что попадаются в Подмосковье.
Эта женщина, наверное, покинула на остановке один из тех микроавтобусов, догадался Сергей, и ей повезло. Ей сильно повезло.
И все-таки еще раз встретившись с взглядом этой женщины, Сергей прочитал в ее глазах обреченность. В страну двигалась орда варваров и вся ее жизнь рассыпалась в прах. Очевидно, обреченность виднелась и в его глазах. В такие минуты надо вспоминать всю свою жизнь, но это не получается, поскольку на воспоминания остается слишком мало времени…
— Да они нас тут всех перебьют! — кричал Игорь. — Полезли под машину.
Все еще не отрывая руку с тряпкой ото лба, он второй ухватил Сергея за плечо, потянул следом за собой — под высокое днище «Сабурбана». Места там было много, даже можно было чуть приподнять голову, не опасаясь удариться затылком о карданный вал. Громов подумал, что под танком во время обстрела отлежаться можно, а под машиной — не получится, хотя если ей даже в бензобак попадет пуля, то как в голливудских поделках, она не взорвется. Пусть даже бак загорится, а это тоже не всегда происходит, бензин в нем всего лишь выгорит. Сергей буквально перед поездкой смотрел передачу, где как раз такие опыты и проводились. Для того, чтобы машина взорвалась эффектно, надо к бензобаку приладить немного взрывчатки. Хотя, у американцев, занявших перекресток, есть для этого танк…
Под машиной было тесно. Все-таки под нее забилось пять человек.
Громов лежал возле колеса. Покрышки пахли горячей резиной. Сергей посмотрел на часы и удивился. Время слишком сжалось. С начала обстрела прошло около минуты, а ему показалось, что не меньше получаса. Он вдруг понял, что выстрелы прекратились. Или он уже просто от них оглох и теперь не различает никаких звуков? Тогда Громов выполз из-под машины.
— Ты куда? — спросил Игорь, но Сергей его не слушал.
Так уж вышло, что их «Сабурбан» при перестроении остановился как раз за головной машиной. Ее водитель сидел на асфальте, прислонившись спиной к борту. Майка на его груди в двух местах была порвана, а ткань вокруг аккуратных дырок пропиталась кровью. Такие дырки выбитые стекла не оставляют, они бывают только от пуль. Одна дырка виднелась в районе диафрагмы, другая с левого бока напротив пуповины. Глаза водителя были раскрыты, но он вряд ли что-то видел или чувствовал, находясь уже наполовину в беспамятстве.
Можно его спасти или не стоит пытаться — Громов не знал. Однако не мог он вот так просто лежать под машиной и смотреть, как из человека медленно уходит жизнь. Сергей пополз к водителю.