Милли закусила губу, чтобы не вскрикнуть, развернулась и побежала обратно к лестнице. Надо найти дедушку и бежать отсюда.
– Где пожар, Дочка Дракулы? – спросил её кто-то.
Она даже не попыталась понять кто. Всё равно в школе все одинаковые.
Она вбежала в столовую и огляделась в поисках дедушкиного уродливого рождественского свитера. К сожалению, там была куча народа в уродливых свитерах.
Она наконец нашла дедушку рядом со столиком с напитками. Он попивал кофе и болтал с ещё парой стариков, бывших учителей. Похоже, они купили уродливые свитера в том же магазине, что и дедушка.
– Нам надо идти, – прошипела Милли.
Дедушка встревоженно нахмурился.
– Тебе плохо? Что случилось?
– Нет, мне просто надо идти.
Почему он двигается так медленно?
– Ладно, милая.
Он окинул взглядом собеседников, словно говоря «Они в этом возрасте такие эмоциональные», потом сказал вслух:
– Увидимся ещё, ребята. Счастливого Рождества.
В машине дедушка спросил:
– Что случилось, милая? Кто-то в школе что-то сказал, и это тебя задело?
Милли не могла поверить, что дедушка спросил такую глупость.
– Никто в школе ничего мне не сказал, потому что никто в школе вообще ничего мне никогда не говорит. Всем в этой школе наплевать, жива я или нет!
Она подавила всхлип и протёрла глаза, пытаясь сдержать поток слёз.
– Помню, я тоже так думал в твоём возрасте. Я ни за что не соглашусь, чтобы мне снова стало четырнадцать лет – даже несмотря на то, что получу ещё одну долгую жизнь.
Слёзы останавливаться не желали. Милли выглянула из окна, пытаясь не обращать внимания на дедушку. Он не понимает. Никто её не поймёт, особенно люди, которые волнуются из-за рождественских свитеров, печенья и прочего фальшивого счастья, чтобы отвлечься хоть ненадолго от страха смерти.
Милли не боялась смерти. Сейчас смерть казалась её единственной подругой.
– О, как мы привередливы, – сказал голос. – Почему мы так беспокоимся о процессе, когда главное – добиться нужного результата? Но вариантов ещё очень много. Чувствую себя официантом, который читает меню в дорогом ресторане. Разница только одна: выбрав что-то в одном меню, ты наешься. А выбрав в другом – умрёшь.
Низкий, грохочущий смех.
– О, мне даже самому смешно. Хм-м… раз уж заговорили о еде, может быть, сварить тебя в кипятке? Ты знала, что Генрих Восьмой, став королём Англии, сделал сварение в кипятке официальным способом казни? Очень забавно слышать, как говорят, что в кипятке варят «заживо», потому что я тебе гарантирую, что слишком долго ты не проживёшь. Но я легко могу залить свои внутренности водой, а потом с помощью своих запасов энергии разогреть её. Сначала это покажется приятной тёплой ванной, но потом будет становиться всё горячее, горячее и горячее. Интересно, ты покраснеешь, как омар?
Милли сидела в столовой со страдальческим видом, понимая, что теперь обречена есть одна. Она открыла антологию ужасных рассказов, которую взяла в школьной библиотеке. Книги, по крайней мере, всегда составят ей компанию.
Но потом к ней как ни в чём не бывало подсел Дилан.
– Эй, – сказал он.
– Как ты можешь просто взять и сесть со мной вот так? – спросила Милли.
Он спокойно вскрыл пакетики с кетчупом и, как и всегда, красной лужицей выдавил их содержимое на тарелку.
– Вот так – это как? – растерянно спросил Дилан. – Я же каждый день тут сижу.
– Я думала, ты захочешь сесть с Брук, – сказала Милли.
– У Брук обед в другое время. – Он рассеянно обмакнул наггетс в лужицу кетчупа и сунул его в рот.
Внутри Милли вскипал гнев, поднимаясь от самых кончиков пальцев ног.
– А я кто тогда? Запасной аэродром? Её дублёрша?
Дилан потёр лицо, словно очень устал.
– Прости, Милли, я очень хочу понять, что ты имеешь в виду, но никак не получается.
Милли не понимала, как можно быть таким тупым.
– Дилан, я видела тебя. С ней. Вчера вечером на ярмарке.
– Да? И что?
Она ещё никогда так не бесилась.
– Вы держались за руки. Вы были вместе.
– Да? И что? – повторил он, но потом его наконец осенило. – Постой, Милли, ты думала, что я с тобой… встречаюсь?
Милли сглотнула и усилием воли заставила себя не плакать.
– Ты заметил меня. Принёс мне книжку. Водил пить чай. Конечно, я думала, что мы можем. В будущем. Ну, встречаться.
– Ух ты, – протянул Дилан. – Прости, что сбил тебя с толку. Ну, ты замечательная и очень милая, и всё такое, но я никогда не хотел, чтобы ты подумала, что мы не просто друзья. У тебя что, никогда не было друзей-парней, которые не были… ну… твоими парнями?