Зачем дедушке это всё, что он собирался с этим делать? «Наверное, отремонтировать, а потом ещё больше захламить дом», – подумала она.
Самая странная, пожалуй, вещь стояла в дальнем углу мастерской: механический медведь в галстуке-бабочке и цилиндре, со странной пустой ухмылкой. Судя по всему, когда-то он был бело-розовым, но за ним много лет никто не ухаживал, и он стал тёмно-серым. Медведь был большой – достаточно большой, чтобы внутри его туловища мог поместиться человек, словно в фантастических фильмах, где люди «водили» гигантских роботов. Его руки и ноги держались на шарнирах, так что, судя по всему, когда-то двигались. Наверное, это фигура из какого-то старого детского аттракциона, на которых очень любили ставить жутковатых аниматроников. Почему детям нравятся игрушки, от которых у взрослых начинаются кошмары?
Милли услышала голоса за дверью мастерской. Хайден и Кэмерон играли на заднем дворе. Она не догадалась запереть дверь изнутри. Что, если они попытаются войти?
Нет, нельзя, чтобы они её нашли. Они расскажут всё взрослым, её затащат домой и заставят принять участие в обязательных празднествах.
Милли уставилась на старого робота-медведя, но теперь не просто как на любопытную игрушку. Он мог стать решением всех её проблем.
Она открыла дверцу в туловище механического медведя, заползла внутрь и закрылась. Её окутала тьма. Тьма – это настолько лучше раздражающих мигающих лампочек и ярких, дурацких рождественских свитеров.
Идеально. Тут её никто не найдёт. Можно будет вернуться домой после того, как уедет машина дяди Роба и тёти Шери. Ну и что, что она пропустит разговор с родителями по «Скайпу»? Так им и надо – за то, что оставили её одну на Рождество.
– Ребята, пора на рождественский ужин! – крикнул дедушка, открыв дверь чёрного хода. – Милли, если ты меня слышишь, то тоже приходи.
Кэмерон и Хайден вбежали в дом, раскрасневшиеся от морозного воздуха.
– Тут отлично пахнет, – сказал Кэмерон.
– Потому что я приготовил для вас настоящий пир, – сказал дедушка. – Ветчина с бататом, рулеты и кассероль из зелёной фасоли, которую любит ваша мама. Ребята, вы Милли на улице не видели?
– Не, не видели, – ответил Хайден. – Дедушка, а почему она такая странная?
Дедушка усмехнулся.
– Ей четырнадцать лет. Вы тоже будете странными в четырнадцать. А теперь идите мойте руки перед едой.
За столом дедушка нарезал большой, липкий, восхитительный кусок ветчины.
– Я сделал соус из кока-колы, – сказал он. – Нашёл рецепт в интернете. Я много рецептов нашёл после того, как Милли переехала сюда – в основном вегетарианских, чтобы она не уморила себя голодом. Для неё я купил в магазине вот этот странный рулет из поддельной индейки. Когда вернётся, сможет поесть его с фасолью и бататом.
– Мне всё кажется, что надо пойти и поискать её, – сказала Шери.
– Да она вернётся, когда проголодается или решит, что с неё хватит, – ответил дедушка. – В этом она не очень отличается от своей кошки. Так, насчёт «проголодается»: кому ветчины?
– У меня нет меча, как у палача из Саудовской Аравии, Милли-Дурилли, – сказал голос, – но есть острый лист металла, который я могу пропустить через эту полость. Он может пройти на уровне твоей шеи или же ударить ниже и разрубить тебя напополам. Если тебя разрубить напополам, ты тоже точно умрёшь. Так или иначе, у нас всё получится! Я думаю, всё пройдёт гладко, как у мадам Гильотины, мне не придётся несколько раз бить тупым топором, как Марию Стюарт. Но я уверен в этом не на сто процентов. Это мой первый опыт в обезглавливании. Твой – тоже, но для тебя он будет и последним!
Голос засмеялся над очередной остро́той, а Милли попыталась толкнуть стенки камеры, в которой оказалась. Они не сдвинулись с места. Но потом она увидела маленький лучик света, пробивающийся сбоку от дверцы. Может быть, если она сможет просунуть что-нибудь – какой-нибудь инструмент – в эту трещинку, то откроет дверь. Но что можно использовать как инструмент?
Она подумала о своих украшениях. Серьги слишком маленькие и хрупкие, а ожерелье состоит из бесполезных гагатовых бусин. А вот на запястье – серебряный браслет. Она сняла его и стала разгибать до тех пор, пока он не стал почти прямым, как линейка. Конец браслета как раз можно просунуть в эту трещину. Но она слишком боялась это проверять, слишком боялась, что её мучитель заметит, что именно она делает.
– Милли? – спросил голос. – Ты ещё здесь? Нужно принять решение.