Не знает. Склоняет все ниже свой лик.
И, вздох повторяя погибшей души,
Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.
ПОДВОДНЫЕ РАСТЕНЬЯ
СОНЕТ
На дне морском подводные растенья
Распространяют бледные листы,
И тянутся, растут как привиденья,
В безмолвии угрюмой темноты.
Их тяготит покой уединенья,
Их манит мир безвестной высоты,
Им хочется любви, лучей, волненья,
Им снятся ароматные цветы.
Но нет пути в страну борьбы и света,
Молчит кругом холодная вода.
Акулы проплывают иногда.
Ни проблеска, ни звука, ни привета,
И сверху посылает зыбь морей
Лишь трупы и обломки кораблей.
ПУСТЫНЯ
Я видел Норвежские фьорды с их жесткой
бездушной красой,
Я видел долину Арагвы, омытую свежей росой,
Исландии берег холодный, и Альп
снеговые хребты,—
Люблю я Пустыню, Пустыню,
царицу земной красоты.
Моря, и долины, и фьорды, и глыбы
тоскующих гор
Лишь краткой окутают лаской, на миг убаюкают
взор,
А образ безмолвной Пустыни, царицы земной
красоты,
Войдя, не выходит из сердца, навек
отравляет мечты.
В молчаньи песков беспредельных я слышу
неведомый шум,
Как будто в дали неоглядной встает и крутится
самум,
Встает, и бежит, пропадает,— и снова молчанье
растет,
И снова мираж лучезарный обманно узоры плетет.
И манит куда-то далеко незримая чудная власть,
И мысль поднимается к Небу, чтоб снова
бессильно упасть:
Как будто бы Жизнь задрожала, с напрасной
мечтой и борьбой,
И Смерть на нее наступила своею тяжелой стопой.
ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ
Датскому лирику Тору Ланге
Огней полночных караван
В степи Небес плывет.
Но кто меня в ночной туман
Так ласково зовет?
Зачем от сердца далека
Мечта о Небесах?
Зачем дрожит моя рука?
Зачем так манит прах?
Болото спит. Ночная тишь
Растет и все растет.
Шуршит загадочно камыш,
Змеиный глаз цветет.
Змеиный глаз глядит, растет,
Его лелеет Ночь.
К нему кто близко подойдет,
Уйти не может прочь.
Он смутно слышит свист змеи,
Как нежный близкий зов,
Он еле видит в забытьи
Огни иных миров.
Не манит блеск былых утех,
Далек живой родник.
В болоте слышен чей-то смех,
И чей-то слабый крик.
ГИБЕЛЬ
Предчувствием бури окутан был сад.
Сильней заструился цветов аромат.
Узлистые сучья как змеи сплелись.
Змеистые молнии в тучах зажглись.
Как хохот стократный, громовый раскат
Смутил, оглушил зачарованный сад.
Свернулись, закрылись цветов лепестки.
На тонких осинах забились листки.
Запрыгал мелькающий бешеный град.
Врасплох был захвачен испуганный сад.
С грозою обняться и слиться хотел.
Погиб — и упиться грозой не успел.
«Вечерний свет погас…»
Е. А. Варженевской.
Вечерний свет погас.
Чуть дышит гладь воды.
Настал заветный час
Для искристой Звезды.
Она теперь горит,
Окутанная мглой,
И светом говорит
Не с Небом, а с Землей.
Увидела она,
Как там внизу темно,
Как сладко спит волна,
Как спит речное дно.
И вот во мгле, вдали,
Открыв лицо свое,
Кувшинки расцвели
И смотрят на нее.
Они горят в ночи,
Их нежит гладь воды,
Ласкают их лучи
Застенчивой Звезды.
И будут над водой
Всю ночь они гореть,
Чтоб с Утренней Звездой
Стыдливо умереть.
ИСПОЛИНСКИЕ ГОРЫ
Исполинские горы,