Итак, жена легко и просто обменяла Герберта на квартиру, имея трёхэтажный дом. Такому ходу её научили проживающие в доме Адлеров люди; они и сами всё время прибегали к подобному методу.
Как же Эльза объясняла и представляла себе этот расклад? Она полагала, что всё останется как прежде: батюшка будет продолжать служить, она станет приезжать и петь в хоре. Здесь отчётливо проявилось всё её лицемерие: как же Герберт теперь сможет служить, если ему стало противно жить? Как она сможет петь в хоре, когда предала мужа?
Герберт больше не мог совершать литургию, не мог стоять перед престолом Божьим. Он был слишком ошарашен происходящим и понимал, что вернуть прежнее благоговение уже не сможет. Эти чувства выливались в стихи:
1
Опять моих былых видений след
Не кажется мне мрачным, в самом деле.
Как позабыть вас, грёзы прежних лет,
Когда моим вы сердцем овладели?
Я словно запасал вас долго впрок
И вот теперь я вижу, как в тумане,
Моих надежд несбыточных поток,
Волшебный ветерок моих желаний.
Собой картины вы счастливых дней
Напомните, как отголосок мифа,
И снова в сладкий хоровод теней
Любви и дружбы уведёте тихо.
А хоровод тот — сущий лабиринт,
Где не найти ни выхода, ни входа…
И снова сердце горько заболит
О прежнем счастье, плача без исхода.
Поёте мне вы песни, что я пел,
Когда не мог ещё представить даже
Всё то, что я потом перетерпел
И душу что оставило мне в саже.
Угас, увы, мой пламенный восторг,
Как первое конца напоминанье,
Когда ещё представить я не мог,
Что сбудется и это предсказанье.
И длинная упрямая тоска
Стянула душу, словно бы удавка,
И мыслью тяжкой шепчет у виска,
Что мне былого якобы не жалко.
Ещё как жалко! Средь духовных царств
Я заплутал, увы, вполне серьёзно.
И моё сердце превратилось в кварц,
И жизнь моя переродилась в фарс!
Что невозможным было, то возможно!
И, содрогаясь и давясь слезой,
Я променял святыню на банальность,
И всё, что ныне, — словно не со мной,
А то, что было, — словно бы реальность…
2
Когда расстались мы
В молчаньи и слезах,
Убитые мечты
В сердцах разбили в прах.
И в холоде лица,
И в бледности щеки
Постиг я до конца
Всю глубину тоски.
И поцелуй росы,
Что в предрассветный час,
Предупрежденьем был,
Что чувствую сейчас.
Как от стальной косы,
Опали клятв листы.
Не пало на весы
Последнее «прости».
И в имени твоём
Уже намёка нет
На то, что мы вдвоём
Прожили много лет,
На то, как я рыдал
И как рыдала ты,
Похоронив в подвал
Убитые мечты.
Запретная любовь
Закончилась тоской.
И лучше больше вновь
Не видеться с тобой.
Лишь через много лет,
Отбросив стыд и страх,
Послать тебе привет
В молчаньи и слезах.
Больше не было его ласковой и кроткой Эльзы. Не было милой и доброй матушки. Украли инопланетяне, бесы — думайте что хотите. Да, именно инопланетяне! Украли и подменили, всё, нет её больше. Герберт любил собственную фантазию и теперь горько её оплакивал.
Полями в звонкой рани, как побледнеют тучи,
Уйти мне будет проще. Ты ждёшь давно меня.
Промчусь я через рощи, взлечу я через кручи,
О, как разлука ранит! Не вытерпеть ни дня.
Но тяжким думам тесно от ноющей разлуки.
Не слышно мне ни звука, и некому помочь.
Мой путь — сплошная мука. Согбенный, скрестив руки,
Бреду в край неизвестный, и день мне стал как ночь.
Меж звёздными мирами читаю твоё имя,
И парус не белеет над бездной грозовой.
Не встречусь я губами с ресницами твоими,
А положу фиалки на камень гробовой.