Глава 3. Инвазия
Государственная модульная спецтюрьма строгого режима под Екатеринбургом. 14 июня 2037 года.
Я смог моргнуть!
Будто рашпилем по глазам проехали. Заработали слёзные железы, увлажняя пересохшие глаза. Боль и колоссальное облегчение. Никогда бы не подумал, что буду так радоваться слезам.
Ещё разо-ок... отлично, получилось закрыть глаза! Наконец-то не вижу этой тошнотной люминесцентной лампы. Три [долбанных] дня я лежал в своём чёрном колодце и смотрел на эту лампу, не способный даже отвести взгляд. Только благодаря ей и понимал что время идет - две трети времени светит, оставшаяся треть абсолютная тьма. Не мог ничего сделать, да что там, я даже думать не мог! Все, что было мне доступно - душевная боль и нарастающее чувство отчаяния. Лежал и ждал, пока не угаснет бренная оболочка, ставшая тюрьмой для сознания.
Накатили запоздалые эмоции. Стало грустно и до одури жалко себя - за свою судьбу и пропащую душу. Почему это произошло именно со мной? Чем я это заслужил? Лучше бы оказался на месте Жеки! Я теперь натуральная нежить, по самые уши заляпанная невинной кровью.
Наш упырский отряд так и не выбрался наружу. Ничто не предвещало беды, как вдруг из меня словно клещами вытащили все нервы и окатили кипятком. Лапы выродков подогнулись, сотни глоток издали обречённый вой. Наездники, такие же птенцы как и я, поломанными куклами полетели на полотно путей. В неверном свете дергалась в припадке тысячи тел братьев и сестёр, а эхо от воя катилось вперёд, заставив обделаться немало солдат группы перехвата. Тогда мне было глубоко плевать на всех и вся - поводок порвался, хозяин, этот деспотичный самодовольный кусок говна мамонта, подох, и тот “я” который рулил моей тушкой испарился. Надо сказать, ушёл он некрасиво, как мужчина с низкой социальной ответственностью - обрюхатил и свалил в закат, прихватив самое ценное и оставив взамен кучу долгов. Я бы всё простил, верни он контроль над телом. Но нет. Тело стало недвижимостью, а все мысли отрезало как при неудачной лоботомии. Разрыв связи с хозяином оказался крайне неприятной штукой, превратив меня в полноценного инвалида, если можно так выразиться. Лежал ничком на рельсах, подвывая от нестерпимой боли и несправедливости, пускал слюни, пока мог, потом и боль пропала. Вообще, удивлён, что не задохнулся, тело на безусловных рефлексах выехало.
Прошло порядком времени, прежде чем появились солдаты. С опаской приблизились, дали предупредительный выстрел по ногам (к счастью не моим), а когда убедились что враг повержен, начали подсчет рёбер противника методом удара ботинком. Мне ещё повезло - кого-то и штык-ножами тыкали и во внутренний мир норовили заглянуть. Ребята усердно вели перепись мёртвых душ, поэтому, когда подъехала дрезина, потери исчислялись десятками ушибленных мизинцев на ногах. Началась очень долгая погрузка жертв аудита на транспорт. Потом долго везли, тащили, перекладывали, утрамбовывали... Не забывая на каждом этапе всячески кантовать, словно соревнуясь в профессиональном рвении с сотрудниками почты России. Я большую часть дороги провел мордой в пол, поэтому подробностей не рассмотрел. В конце концов я оказался в этой крохотной камере, где и пребывал до сих пор.
Без мыслей и эмоций время летело незаметно. Пару раз ко мне заходили, говорили слова, шевелили - наверно чтобы пролежней не было. Может конечно обзывали и били, сложно было понять.
Постепенно вернулись чувства: первым делом слух, затем и остальные подтянулись. Весь день прошел в пытках восстановления подвижности. Ощущение было такое, словно мне всё тело отлежал камаз или, как минимум, легковушка.
Ухх. Били. Определенно били.
Осмотреться… успех, подняться… частичный успех.
Ноги подогнулись, и я приложился лицом об стену. Приходилось воевать с онемением за каждую мышцу, и победа далась нелегко. Наконец удалось сесть на узких нарах, самое время пораскинуть мозгами.
Что на повестке дня?
В мире нежданно-негаданно приключился библейских масштабов армагеддец. Хотя в библии про упырей вроде ничего не было… впрочем, с динозаврами там тоже [кидалово]. С масштабами, сидя в карцере, не разберешься - может такая дичь только в ЕКБ, а в остальном мире люди продолжают фоткать еду и умиляться котятам в интернете. Из этого следует второе, куда более важное для меня лично.