Катера-охотники бросились преследовать "Форель" и долго бомбили подводную лодку... Но безуспешно.
Ранним мглистым утром "Форель" благополучно вернулась в свою базу.
После выступления замполита подводники попросили Шувалова рассказать о том, как ему удалось выполнить задание. Шувалов долго мялся, краснел, а когда, наконец, решился раскрыть рот, раздался сигнал воздушной тревоги.
Я побежал к "Малютке", заметив по пути, что одна из бомб разорвалась в гавани у самого борта "Малютки". Тонны воды обрушились на верхнюю палубу. Несколько человек было смыто за борт, а матроса Фомагина волной выбросило на берег.
Встреченные ураганным огнем зенитной артиллерии, самолеты врага улетели.
В тот же день мы вышли на боевую позицию и направились в район боевых действий у выхода из порта Констанца, где отличилась "Форель".
Действия наших военно-морских сил на южном крыле гигантского советско-германского фронта к тому времени приобрели особую важность.
Советское Верховное Главнокомандование готовилось к разгрому крымской группировки немецко-фашистских войск. Для этого на плацдармах северной и восточной части полуострова были сосредоточены мощные военные группировки. Основная часть сил 4-го Украинского фронта занимала оборону на Перекопском перешейке и южнее Сиваша. Отдельная Приморская армия сосредоточивалась для нанесения удара по врагу с керченского плацдарма. Но Черноморский флот, на который была возложена поддержка сухопутного фронта, готовился к десантным действиям и обеспечивал свои морские перевозки, а также выполнял задачи по нарушению морских коммуникаций противника между портами Румынии, Болгарии и Крыма.
В связи с успешным наступлением наших армий на южном крыле фронта обстановка для фашистов на Черном море сложилась весьма неблагоприятная. Войска противника, находившиеся в Крыму, оказались полностью изолированными с суши, и их снабжение могло осуществляться только морем. Но для того чтобы более или менее нормально снабжать их морским путем, не только не хватало транспортов, надо было преодолевать мощное противодействие нашего Черноморского флота.
С этой целью немецко-фашистское командование усилило свой боевой и транспортный флот, стянув на Черное море большое количество транспортов, захваченных в оккупированных странах, и плавучих средств с Дуная. Были также специально построены новые транспортные суда типа "КТ" водоизмещением 1300 тонн. Наконец была поднята, отремонтирована и введена в строй часть потопленных нами вражеских, судов.
Учитывая исключительно большое значение Крымского полуострова, гитлеровцы перебрасывали в Крым войска и боевую технику с западных фронтов. Прибывавшие в Крым с войсками и боевой техникой суда увозили. отсюда на запад заводское оборудование, тыловые учреждения, раненых и больных солдат и офицеров.
Движение конвоев на морских коммуникациях врага между портами Крыма, Румынии и Болгарии становилось все более интенсивным. Противник усилил охранение своих конвоев, используя для этой цели эскадренные миноносцы, сторожевые корабли, быстроходные тральщики, катера-охотники, катера-тральщики и даже быстроходные баржи. Однако все эти меры не гарантировали врага от дерзких и сокрушительных ударов советских кораблей. Наши подводные лодки и морская авиация наносили фашистам колоссальные потери. Каждый второй транспорт противника, выходивший в море, отправлялся на дно, каждое. третье судно охранения конвоя уничтожалось. Но противник не считался ни с какими потерями.
Занимая боевую позицию у оккупированного немцами побережья, экипаж "Малютки" хорошо понимал значение боевых действий нашего корабля в эти решающие дни изгнания оккупантов из родного Крыма и делал все. зависящее от него, чтобы найти конвой врага и нанести ему очередной удар, отправить, как шутили моряки, в "Дельфинград" очередную партию гитлеровских солдат и офицеров.
На рассвете "Малютка" приступила к поиску. Мы намеревались обстоятельно обследовать хорошо укрытую за мысом бухточку.
Знойное летнее солнце клонилось к западу, когда мы, убедившись в том, что в бухте нет вражеских кораблей, развернулись и собирались было уходить.
- Товарищ командир, слева по корме два катера! - доложил вдруг гидроакустик Иван Бордок.
Оставляя за собой пенистые буруны, из бухты вырвались два охотника за подводными лодками и взяли, курс прямо на нас.
И на этот раз подвели ровная поверхность моря и отличная видимость. Возможно, нас обнаружили береговые наблюдатели.
"Малютка" ушла на глубину и начала маневрировать. Район этот нельзя было покидать: фашисты держали в бухте противолодочные средства, следовательно, здесь могли пройти корабли врага.
Катера, очевидно, удерживали с нами гидроакустический контакт и потому прямо с ходу вышли в атаку.
Первая серия глубинных бомб легла по правому борту, за ней последовали другие. Они - в который уже раз! - причинили повреждения нашей лодке. Пришлось ложиться на грунт.
Но лишь только мы легли на грунт, катера потеряли нас, и нам сравнительно быстро удалось устранить повреждения.
Но вскоре акустик доложил:
- Справа по корме шумы винтов больших кораблей! Прослушиваются нечетко! Расстояние более сорока кабельтовых.
- Приготовиться к всплытию! - раздалась команда. Ошибиться Иван Бордок не мог: шумы винтов доносились со стороны бухты: видимо, фашисты выводили из нее корабли, рассчитывая под покровом ночи "провести" их через опасную зону.
Зашипел воздух высокого давления, заработала главная осушительная система, тоннами выбрасывая за борт воду, попавшую в лодку через пробоину.
Всех охватил боевой порыв. Но когда до поверхности оставалось всего несколько метров, по корпусу лодки что-то сильно забарабанило, электромоторы вдруг получили большую дополнительную нагрузку и их пришлось остановить. Лодка, имея отрицательную плавучесть, пошла на погружение, и скоро мы снова оказались на грунте.
- Не иначе как на винты что-то намоталось! - предположил механик. Это же подумал и я.
- Приготовить двух водолазов, - приказал я.
- Глубина, товарищ командир, большая, - словно возражая, заметил механик, поглядывая то на меня, то на глубиномер.
- Ничего не поделаешь. Терлецкого и Фомагина - в центральный!
- Пожалуй, не успеют...
- Успеют! - успокоил я его. - Для выхода конвоя из бухты и для построения в походный порядок тоже потребуется время. За час все сделают...
Главный старшина Леонид Терлецкий и матрос Иван Фомагин овладели водолазным делом лучше других. Поэтому на них и пал выбор.
- Ваша задача: выйти из лодки и осмотреть винты. Если на них что-либо попало, нужно быстро их освободить. Дорога каждая минута. Ясно?
- Так точно! - дружно ответили моряки.
Бордок уже отчетливо прослушивал шумы кораблей врага. Конвой вышел из бухты. По всему заливу носились катера-охотники. Два раза они проскакивали чуть ли не над самой "Малюткой".
Время шло, а Терлецкий и Фомагин не подавали никаких сигналов. Корабли фашистов уже выходили из залива. Еще пятнадцать - двадцать минут, и враг будет упущен. Но надо было терпеливо ждать.
Наконец водолазы вернулись. Винты свободны.
- Средний вперед! Всплывать! Торпедная атака! "Малютка" всплыла невдалеке от единственного большого транспорта в конвое.
Через несколько секунд бухта осветилась ярким пламенем. Пораженный нашими торпедами транспорт переломился и стал тонуть.
- Все вниз! Срочное погружение!
Фашисты немедленно начали преследование. Однако теперь, когда дело было сделано, мы могли отходить в любом направлении.
Всю ночь они безуспешно гонялись за нашей "Малюткой". А в восемь часов утра последние глубинные бомбы разорвались позади нас.
Оставаясь на большой глубине, лодка взяла курс к родным берегам. Вечером мы всплыли.
Где-то далеко за кормой остались вражеские берега. За день мы прошли под водой много миль, и нам уже ничто не угрожало.