И я стал красться по тропинке возле самой воды, косясь на перекат, на зеркальца, которые мигали, гасли и снова появлялись, как по волшебству. Вот я вижу уже поворот тропинки на подъеме к деревне, и тут… Я ведь знал, что попадется ручей. Но когда я перенес через него ногу, другая нога скользнула вниз — ив речку посыпались камешки, а затем шлепнулся большой ком глины.
Я сделал резкий шаг вперед и замер. Река сверкнула и разом погасла. Ясно, рыб на перекате уже нет!
…Василий Петрович стоял на крылечке избы и издали смотрел на меня, приставив руку козырьком к глазам. Должно быть, не узнал, забыл за год, а может, из-за низко стоящего солнца. Но едва я подошел ближе, как старик улыбнулся и торопливо подал мне широкую заскорузлую руку.
— Аль беда приключилась? — спросил он меня, заглядывая в глаза.
— Да не беда! А на перекате столько рыбы упустил! — волнуясь, воскликнул я. И коротко рассказал рыбаку о зеркальцах в воде и о том, как торопился к нему за удочкой.
— Ах, вот в чем дело! — сказал Василий Петрович и рассмеялся. — Поперву тоже, как увидел рыбу на перекате, аж в дрожь бросило, как тебя. За удочку тоже хватался! А толку что. Подуст никакую наживку на перекате сейчас не возьмет.
— Так это подуст?
— Он самый.
— А почему наживку не возьмет?
— Да потому, вишь ли, что выходит он на перекат попастись. Водоросль эта склизкая, которую он любит, на каменистом дне да в текучей воде растет. Схватит подуст ртом водоросль, а сам повернется бочком под солнцем, ну и сверкнет в воде, как зеркальцем. Днем этого не заметишь, а под вечер, когда солнце к лесу тянется, тогда видно на перекате весь косяк. Однако с определенного места, с низкого берега.
— Вот с него я и испугал рыбу. Так хотелось удочку закинуть!
— А ты не жалей… У тебя; сегодня улов богатый, — возразил Василий Петрович, серьезно глядя на меня. — Сейчас ты, может, не поймешь. А потом скажешь: как повезло мне зеркальца увидеть! Ведь надо время знать и место. А ты, видимо, как-то угадал и то, и другое!
Неожиданная встреча
В конце июля, когда стоит жаркая солнечная погода, рыба на Озернице клюет плохо. И все же я налавливал на ушицу в устье ручья Боровки. На этом мною любимом месте были омутки, да и рыба тут держалась, ведь ручей выносил в речку приманку: кузнечиков, червячков и особо лакомых для нее ручейников.
Однако к Боровке попадать приходилось через Озерницу. Вода доходила мне до пояса, холодила, ее чистые струи вызывали желание искупаться. Но рыбалка тянула сильнее, и я шел по воде с удочкой в одной руке и с брюками в другой наискось к берегу, к косе чистейшего влажного песка. На песке натягивал брюки и по тропе поднимался на берег.
Тропинка над Озерницей была нехоженой и так заросла, что ноги подчас заплетались в стеблях травы. Я шел и глядел под ноги, но все же не оставлял без внимания открывшуюся луговинку. Освещенная ярким солнцем, очень красива она была в эту пору, перед сенокосом. Густые зеленые травы ярко цвели, и легкий теплый ветерок волнами нес на меня медовый запах, которым сколько ни дыши, все равно не надышишься!
Луговина заканчивалась вдали, у кустов ивняка, а сквозь них проблескивала вода. Озеро чуть погодя открывалось все, посредине синее, у берегов заросшее хвощом и осокой. Ручей вытекал как раз из озера, и русло начиналось где-то возле хвоща и осоки.
Я прошагал еще метров двести обрывистым бережком Озерницы, и вот оно, устье Боровки! И прежде всего — густой ивняк, через который надо продраться. Густая трава выше пояса, и через нее тоже надо проложить тропку. До меня, как видно, ни один рыбак здесь не был.
Вот я уже вижу ручей и голый откосик земли. Располагаюсь на нем. Наживка летит в омуток возле знакомой разлапистой коряги.
Полчаса мое внимание сосредотачивалось лишь на поплавке, но он даже ни разу не дрогнул. Я снял поплавок и, заменив насадку, попробовал закидывать его на кузнечика. Однако все было безуспешно: ни один елец, ни сорожка так и не клюнули.
Что делать? В таком случае каждый рыбак начинает думать о том, что надо поменять место для ловли. И я тоже ушел с Боровки, двигаясь по берегу Озерницы назад, то тут, то там закидывая удочку в речку. Вот я уже стою почти на выходе из ивняка и… неожиданно слышу странное шлепанье по воде. В этот предвечерний час тишина над рекой нарушена так резко! Кто бы мог это сделать? Я выдернул удочку из воды, заметнул лесу на удилище, чтоб не зацепить ею за ветки, и выскочил из куста на луговину. И замер от удивления! Передо мной виднелось озеро, а к нему по руслу Боровки бежал лось. Это его длинные ноги шлепали и разбрызгивали воду. А рядом по берегу, преследуя лося, бежала большая серая собака.