А с другой стороны — а что делать? Кредит за капсулу висит, кредит за маунта висит, дети малые еще, а жинке 35 лет было. Сам понимаешь, это такой возраст, что и покрасоваться хочется, и пошопиться — много ли ей того бабьего цвета осталось?
Работа меня тогда спасла. Психовать бросил, зубы стиснул, думаю — мужик я или не мужик? Хозяин орет, а я как будто не слышу — киваю, и работаю дальше. В общем, пахал с утра до вечера. Не за гроши пахал — какие там в дупу гроши, платил этот говнюк копейки, — а за опыт. За все заказы брался, даже за самые копеечные, на работе до полуночи задерживался. Один уровень взял, второй — смотрю, просмотры моего резюме расти начали. Оно же там автоматически обновляется. Потом предложения пошли — сначала, конечно, жулики всякие писали, которые с говна пенку снять хотят, а потом и нормальные люди к себе звать начали.
Я, сам понимаешь, от своего говнюка сразу ушел, но новую работу выбрал ту, где опыта побольше капало. Так потихоньку и начал подниматься, теперь вон сам видишь — олигарха вожу. И дело не в том, что олигарх меня пригрел. Не, все наоборот — это я его выбрал. Это я уже выбирать могу, понимаешь? Чтобы и шеф мужик нормальный был, и платил нормально. Вес у меня появился, водилу с моим уровнем мастерства еще найти попробуй.
А сразу здесь ничего не бывает. Сразу ты здесь никто и звать тебя никак.
— Ну вот и получается, — заметил я, — что здесь сначала надо кучу унижений стерпеть, чтобы потом нормально жить начать. Причем в открытую терпеть — барину кланяться, и шапку ломать.
— Ну, во-первых, баре разные бывают, у Барсука вон — нулевая ступень идентичности, он ничего не требует. И он не один такой. Но резон в твоих словах есть, уродов здесь хватает. Я тут уже три года, кучу работ сменил, где только не ездил, с кем только не говорил, и всякого насмотрелся. И вот что я тебе скажу: здесь все то же самое, что и там. Понял? Вообще никаких отличий нет. Здесь люди, и там люди, здесь гниды, и там гниды. Просто здесь все в открытую, а там — исподтишка. Здесь просто нахрен пошлют, а там — «сожалею, но вы недостаточно квалифицированы для этой позиции». А мне не один ли хрен — как меня с работы выкинут? Что здесь я для барина пыль под ногами, что в оффлайне для шефа — та же пыль, он меня и за человека не считал. Здесь поклоны бить заставляют, а там в кабинет зовут и под юбку лезут. И знает ведь, сука, что мужа у нее нема, а дите хворое, поэтому за работу она руками и ногами держится — а все равно лезет.
— Так ведь можно и по морде дать, — заметил я.
— Можно, — легко согласился возчик. — Дело нехитрое и дерьмом себя чувствовать не будешь. А что ты через месяц чувствовать будешь, когда сыну курс прокалывать надо будет, а денег на лекарства нет? Я никому не судья, жизнь человека иногда в такую раскоряку ставит, что и не поймешь — что хорошо, что плохо. Что важнее — гордость или сын? И не дай бог, чтобы нам с тобой такой выбор делать когда-нибудь пришлось. Я тебе так скажу — что бы человек не выбрал, я его осуждать не буду.
И все это хорошо, пока ты молодой, и не за кого, кроме себя, не отвечаешь. Потому что жизнь — она лесенкой. Всегда кто-то над тобой стоит, и под тобой. И не всегда людей на этой лесенке правильно расставляют. Я вот смотрю здесь на всяких банкирских да депутатских сынков, которые тута в масштабируемом шмоте гуляют, что дороже моей квартиры стоит, на спесь да на гонор их смотрю. Молодой был — злился на таких, а сейчас не злюсь. Это нам здесь — работа, а им игра, пусть себе играют. Всегда будут тот, кто играет и тот, кто работает, всегда будут паны и холопы, по-другому не бывает.
Мне вон батька рассказывал — даже при коммунистах то же самое было: начальство и простые люди. Разве что воли гнидам, наверх залезшим, меньше давали, вот они себя и сдерживали. Причем не от души сдерживание идет, а от ума. Там ведь дураков мало, они понимают, что предел у людей есть. Нельзя все время терпеть, терпелка рано или поздно закончится, планка упадет и тогда все тормоза слетают. Им оно надо? У меня ведь тоже граница есть, которую я никому перейти не дам, и тому первому хозяину не дал бы. Ни жена, ни дети не остановили бы. А он хоть ума и небольшого был, но чуйка у него прекрасно работала — ни разу эту границу не перешел. Ни со мной, ни с другими мужиками. Рядом крутился, на грани ходил, но не заступил.
И последнее, что сказать хочу — если человек что-то из себя представляет, если лапками дергает — все равно он рано или поздно на свое место встанет. Где ему и сверху правильный человек будет, и снизу такие же.
Вот, говорят, что людям вверх стремиться надо. Глупости это все. Чем дальше вверх, тем меньше места, все не влезут. Люди в основном по кругу ходят, но не просто так, а место свое ищут, где им ничего не жмет и не мешает.