— А ты, я так понял, свое нашел уже? — поинтересовался я. — Складно говоришь, вот только если люди вверх стремиться не будут — значит, вниз провалятся. А там известно, что находится.
— Нашел, да. А знаешь, когда понял, что нашел? Меня Барсук раз спросил: не хочешь ли, Юрко, полный аккаунт взять? Я тебе, говорит, беспроцентный кредит дам на три года, сколько ж тебе можно в работягах ходить? А я как подумал — это же опять качаться, опять с нуля все. Ну да, профессия при мне останется, да и заработки у воинов побольше наших. Но тут как посмотреть — хороший мастер не меньше дружинника получает, а уж если редкий крафтер — то и поболе. Хотя не в деньгах дело, самое главное — просто не хочется. Когда все хорошо легло, ничего нарушать не хочется. Гармония, кажись, это называется.
Подумал, в общем, — не, говорю, Петр Семеныч, не надо мне этого. Вот через пару лет, когда старший подрастет и его к делу пристраивать надо будет — тогда и приду к тебе на поклон. За кредитом на капсулу и полный аккаунт. Пусть сразу воина качает, а я подмогну, если что. Такой уж закон человечий — детям судьбу легче своей делать, иначе для чего жить? Вот так люди вверх и идут — медленно и постепенно. А ежели саженец тянуть, чтобы быстрее рос — загубишь его и все.
— Да ты философ, Юрко, — улыбнулся я.
— Философ не философ, но мозгой раскинуть люблю. Мы ведь, водилы, много всего видим, и времени обдумать все это у нас тоже хватает.
— Митя!!! — прервал эти философские рассуждения вопль Митрича. — Митя, ты куда пропал? Девки аж испугались. Иди давай, а то Светка тебя на лоскуты порвет.
— И то верно, заболтались мы, — подержал Митрича Юрко. — Иди, Дмитро, а то хозяйка твоя осерчает. Бог даст, еще свидимся.
— Да не хозяйка она мне. Такая же, как и мы, только башка у нее получше моего варит. Вот и командует нами.
— Ну так я и говорю — именно поэтому всегда и будут те, кто велит, и те, кто слушается. Главное, чтобы по ступенькам расставляли по-честному. Ну все, бывай.
— И тебе не хворать.
Всю обратную дорогу я молчал и думал — пригрузил меня Юрко. А Андрюшка, гад малолетний, так и не раскололся — о чем же они с огром беседовали. Кроме «не могу, слово дал» мы так ничего от него и не добились.
Последняя неделя пролетела незаметно. К нам еще несколько раз обращались по поводу данжа, но тут обошлось без личных встреч — хватало короткой переписки. Нам много раз пообещали горы золота — но потом, три раза — взять к себе в клан, но тоже потом, и один раз — полный капец и мучительную цепь перерождений прямо сейчас. Караташ и Извольский с нами так и не связались, но Сергеевна заявила, что молчанию удивляться не приходится — они наверняка обо всем уже в курсе:
— Они же наверняка у огра в клане себе «кротов» навербовали, да и он, думаю, не отстает. Всех людей не проверишь, а золотой ключик открывает любые замки. А если знают, что договариваться с нами не о чем — так чего время зря терять?
Наше боевое звено качалось как подорванное. «Три танкиста» перешли на 12-уровневых мобов, никого сильнее на нашем участке просто не было. На третий день Андрюшка наконец-то выбил 10 уровень, а на четвертый спалился Митрич.
Выяснилось, что неуемный дед, выбив пятый уровень, начал, как он выразился, «индивидуальную подготовку». Каждый вечер, вместо того, чтобы идти спать, он тайком возвращался в капсулу, брал Тортика и ночами гасил семиуровневых мобов, благо, их локация была неподалеку от нашего дома. Спалил его охранник нашей богадельни, когда капитан, которого от усталости и недосыпа кидало от стенки к стенке, уже под утро брел к себе в комнату.
Господи, как же орала на него Семеновна! Такого перечня синонимов словосочетания «старый дурак» я не слышал никогда, и наверняка больше не услышу. Митрич сначала пытался спорить, но между этими сыплющимися блоками из матерных слов невозможно было просунуть и лезвия ножа. Поэтому мы втроем просто смиренно ожидали, когда утихнет буря.
Наконец, после слов «… а шдохнешь — штопки на твоих поминках не приму, хлеба крошки не шьем!!! Так и знай, штручек шкрюшенный!» разошедшаяся врачиха остановилась перевести дух. Эстафету подхватила Сергеевна.
— Сережа, ну правда, — мягко сказала она, — ну чем ты думал? Через три дня защита падает, нам послезавтра в данж идти. А если бы с тобой что-то случилось? Ну мало ли — сердце схватило, инсульт, да все что угодно. Тебе ведь не двадцать лет, и даже не пятьдесят. Ну разве можно устраивать себе такие нагрузки? Бог с ним, что игра бы псу под хвост пошла, не о том речь, но о нас ты подумал? Что же ты себя не бережешь?