Например, в данный момент он прочесывал поселение аранеа в поисках подсказок, где искать сокровищницу. Без особого успеха, но он и не рассчитывал на быстрый результат — что это за тайная сокровищница, которую можно найти за день?
Зориан бродил по туннелям поселения, напрягая мысленное чутье в поисках уцелевших аранеа. Безрезультатно. Поселение было гигантской могилой, усеянной телами и до сих пор не тронутой лишь благодаря наложенным защитным чарам. Время от времени он перехватывал чужие мысли, но это всегда оказывался очередной житель подземелья, пытающийся проникнуть внутрь, либо один из выживших самцов аранеа.
Не то, чтобы последние были совсем бесполезны — хоть и полуразумные, они все же были того же вида, но при этом, в отличие от самок, не имели мощной защиты. Зориан поймал всех встреченных самцов и читал их разум в поисках информации о сокровищнице — больше ради тренировки, чем в надежде и правда найти нужные сведения.
Хотя следует признать, самцы оказались куда умнее, чем он думал после слов аранеа — по уровню интеллекта они были ближе к воронам и свиньям, а не лошадям и собакам. Трое даже действовали сообща, подготовив на него засаду, и он едва сумел избежать укусов.
Насколько он помнил из рассказов аранеа, их яд довольно слаб, но рисковать все равно не хотелось.
— Проклятье, — выдохнул Зориан. Ничего, ни единой зацепки. — У меня все, закончил на сегодня. Каэл, ты закончил обследование?
Каэл оторвался от скрюченного тела какой-то несчастной аранеа, медленно переключаясь от сосредоточенной работы к способности поддерживать разговор.
— Хмм? А, это, — пробормотал он. — Да, я давно уже проверил их на магию душ. Никаких следов. Вообще никаких, и это всерьез меня пугает. Не расскажи ты, что здесь произошло, я бы решил, что это не тела разумных существ, каким-то образом лишенные душ, а удивительно искусные куклы из плоти, никогда этой души и не имевшие. Но я только что закончил глубокое медицинское сканирование, и могу точно сказать, что это не просто куклы из плоти. Не знаю, что и думать. Это не похоже на эффект какого-либо известного мне заклинания магии душ.
Проклятье. А он так надеялся, что Каэл что-нибудь выяснит.
— И больше ничего не можешь об этом сказать? — спросил он. — Вообще ничего?
— Нет. Хотя, постой, — с сомнением отозвался Каэл. Зориан жестом поторопил его. — Сканирование показало, что эти пауки действительно умерли в первый день месяца — это произошло около двух утра.
— А, понятно, — помолчав, ответил Зориан. — Получается, начало временной петли приходится почти за шесть часов до моего пробуждения.
— Да, — согласился Каэл. — Не уверен, есть ли от этого польза, но это интересно.
— Весьма, — согласился Зориан. — Особенно если я научусь просыпаться в самом начале цикла, а не как обычно.
Каэл кивнул и вдруг полез в карман за часами.
— Ох, я и не заметил, как много времени прошло. Я обещал Кане прогулку в парке, как думаешь, можем ли мы…
— Да, — не стал дослушивать Зориан. — Потому-то я и отвлек тебя от обследования. На сегодня с меня хватит этого места. Собирай вещи, и я верну нас в подвал.
Пять минут спустя Каэл и Зориан телепортировались в подвал дома Имайи — точнее, к массивному камню в подвале, служившему якорем для заклинания возврата. Чем дольше Зориан пользовался им, тем больше ему нравилось заклинание — возможность прорваться через мощнейшие магические помехи или телепортационные обереги подкупала. Было бы совсем хорошо, если бы поддержание связи с каждым из якорей не расходовало ману — но увы, совершенство недостижимо. У Каэла хватало своих дел, так что Зориан попрощался с ним и отправился искать Кириэлле.
Он нашел ее на кухне, разговаривающей с Имайей и забавляющейся с миниатюрным големом, что он ей сделал. Забавно, но, похоже, никто в доме не понимал, сколько труда и денег вложено в эту штуку — для них это была просто магическая кукла, не стоящая особого внимания. Для Зориана же маленький голем был особенным по другой причине: схему конструкта он разработал в прошлом цикле.
Хотя из цикла в цикл Зориан и уделял много времени работе с формулами и созданию зачарованных вещей, он долго не решался заняться этим с полной отдачей — ведь со следующим циклом ему приходилось восстанавливать достигнутое по памяти. Что было даже в чем-то хорошо, вынуждая его каждым разом по-новому оценивать свои решения и оптимизировать их, а не механически воспроизводить проверенные варианты — но чертовски замедляло процесс. По сути, он был ограничен простыми проектами, но теперь, когда появилась возможность сохранять записи прошлых циклов, он мог заниматься артефакторикой по-настоящему.