Никто из ибасанцев ничего не знал о маге в красном, и лежащие перед ним не были исключением. Когда же он запросил, не пропадал ли кто из заговорщиков во время рестарта цикла, выяснилось, что несмотря на анархию во время самого вторжения, подготовка осуществлялась в строжайшей дисциплине. Любая вольность сурово каралась предводителями, а тех немногих, кто пытался сбежать, в назидание другим выследил Куатач-Ичл. В итоге все попытки дезертирства прекратились задолго до начала петли.
Что, по мнению Зориана, практически исключало вероятность того, что Красный — один из ибасанских захватчиков. Он и сам это подозревал, памятуя, как в тот вечер лич обращался с Красным, но дополнительное подтверждение не помешает. И до сих пор оставалась возможность, что Третий принадлежит к Культу Дракона, что Внизу, не практикующему столь жесткой дисциплины.
Что касается места проведения ритуала освобождения первозданного — официально никто из ибасанцев его не знал… но по факту — офицеры, вроде этого, были в курсе, что ритуал будут проводить над Провалом, или, по крайней мере, настолько близко к нему, насколько возможно.
Прочитав это, Зориан ощутил себя идиотом. Ну конечно. Конечно же Провал — самая заметная и значимая достопримечательность Сиории. Он ведь даже знал, что руководство Культа уделяет Истоку особое внимание — но ему и в голову… проклятье. В его оправдание можно сказать, что низкоранговые заговорщики считали, что ритуал проведут где-то в никому не известном сверхсекретном месте.
Проще всего было выудить сведения о целях вторжения — потому что о них ибасанцы почти ничего не знали. Похоже, лишь верхушка заговора знала, что они пытаются достичь, рядовые же участвовали просто потому, что пошли за Куатач-Ичлом. Древний лич пользовался среди ибасанцев непререкаемым авторитетом. Тысяча лет опыта, помноженные на соответствующие знания и могущество. Он помнил еще те времена, когда боги говорили с людьми, и, по слухам, даже нес благословления некоторых из них. В довершение всего, в отличие от просто суровых предводителей Ибасы, Куатач-Ичл считался суровым, но справедливым. Видимо, для изгнанников он был кем-то вроде святого. И если он говорил, что вторжение того стоит — люди без колебаний шли за ним.
Плюс к тому — ибасанцы считали жителей Алтазии выродившимися слабаками, что падут пред ними, как колосья под серпом. С другой стороны — Эльдемар тоже не брезговал подобной пропагандой, так что в этом, пожалуй, нет ничего удивительного.
Что же до путешествий во времени, очередная жертва, как и все предыдущие, ниче… стоп! Что-то есть. Не петля, не путешествие, но, кажется, Эльдемар держит глубоко в Подземелье лабораторию, изучающую магию времени. Растяжения времени, если быть точным. Лаборатория надежно охраняется, защита просто потрясает воображение — как и должно быть, учитывая, на какой она глубине — так что захватчики оставили ее в покое. Некоторые вожди ибасанцев, особенно Куатач-Ичл, весьма этим недовольны — очевидно, что если Эльдемар содержит лабораторию в столь опасном месте — там явно что-то важное, что пригодилось бы и заговорщикам. Увы, остальные лидеры сочли, что гипотетическая выгода не стоит сил, что потребуются для штурма.
А вот это уже… интересно. Ибасанский маг не знал, где расположена лаборатория — но, кажется, это знал сам Зориан. На карте, оставленной ему матриархом, хватало особо отмеченных мест — и в два из них он так и не сумел добраться. Одно было окружено форпостами заговорщиков и тщательно патрулировалось — судя по всему, главная база. Второе было чертовски глубоко — он даже не пытался туда спуститься, справедливо полагая, что не переживет визита на нижние уровни. Упорство аранеа, картировавших глубокие уровни, куда решился бы спуститься не каждый из сильных магов, всерьез впечатляло.
У него не было доказательств, но он предчувствовал, что лаборатория времени находится именно там. А учитывая, что матриарх пометила этот сектор как важный — лаборатория наверняка имеет прямое отношение к его ситуации.
В поисках новых сведений он еще глубже погрузился в память ибасанца. Он ощущал, как содрогается под его безжалостным напором разум жертвы, но, воочию увидев зверства захватчиков, лишился к ним всякого сострадания.