Выбор казался очевидным, но Зориана не отпускало беспокойство. Бездействие Красного настораживало. Да, конечно, Третий может опасаться целой армии враждебных путешественников, но почему он ничего не предпринимает, пусть даже через посредников? Паранойя шептала — тут что-то не так, да и Тайвен с Каэлом не сомневались — Красный не просто затаился, а готовит что-то серьезное. Может, и есть смысл сдать Судомира властям, слегка поворошить пчелиное гнездо — вдруг удастся выяснить, что планирует враг?
К тому же содействие властей здорово поможет в его расследовании ибасанского заговора. Занявшись Судомиром, следователи неизбежно выйдут на ибасанцев и культ Дракона, что Внизу. Даже просто запомнив, кого арестуют, и навестив этих людей в следующих циклах, он сэкономит целые месяцы слежки. Если же он получит доступ к материалам расследования и памяти дознавателей… Это будет просто бесценно.
Его главной проблемой в расследовании было то, что он один и не может действовать открыто. У официальных служб такой проблемы не будет. Наверное, сколь опытным и искусным он ни станет за время петли, ему никогда не сравниться в эффективности со следователями и контрразведкой Эльдемара. У королевства есть свои маги разума, и его люди посвятили этой работе всю жизнь. Они будут искать там, где ему даже в голову не придет — просто потому, что нет нужного опыта.
Да, чем больше он думал, тем больше ему нравилась эта идея. Потребуется крайняя осторожность, но это может снять едва ли не все его вопросы.
По прибытию в Сиорию он отправится в церковь.
— Эй, не отвлекайся! — возмутилась Кириэлле. — Ты же еще не закончил. Сейчас будет самое интересное!
— Прости-прости, — поспешно повинился Зориан. Забавно, но самым интересным для Кириэлле были сражения. Ну, или применение крутой магии. — Так вот, и когда меченосцы-Скорпионы вели Сумрака к тайному святилищу, где на пьедестале под Священным Сталактитом покоилась Сфера Памяти, его проводники внезапно набросились на него…
Хоть Зориан и решил по прибытию обратиться в Церковь Триумвирата, обустроившись, он занялся отнюдь не этим — первым делом он разыскал Ксвима и рассказал ему о временной петле. Смысла ждать пятницы не было — чем раньше куратор поверит ему, тем раньше они примутся за работу. Вообще говоря, он надеялся, что в этот раз куда легче убедит Ксвима — у него же был тот пароль, полученный в прошлом цикле.
Увы, "легче" не означало "легко". Несмотря на пароль — Зориан не сомневался в его правильном написании — Ксвим встретил его с крайней подозрительностью. Потребовались долгие часы вопросов и ответов, прежде чем куратор хотя бы принял его рассказ на рассмотрение — и даже тогда весь его облик выражал скепсис. Сказав Зориану, что они поговорят в пятницу, он выставил его из дома. Возможно, следовало дождаться понедельника и поговорить в академии…
Хотя неважно. Может, после визита в храм ему вообще понадобится свободная неделя — разбираться с последствиями.
На следующий день он взялся за дело. Он выбрал храм, где уже бывал в прошлых циклах — тот, с дружелюбным зеленоволосым жрецом и прозревающей будущее старшей жрицей. Никаких особых причин выбрать именно этот храм не было — но почему бы и нет? В какой бы храм он ни обратился, они все равно передадут его сведения вышестоящим инстанциям.
Батак был как всегда вежлив и гостеприимен — он тут же вышел ему навстречу и пригласил в храм. И, угостив чаем и обсудив погоду, деликатно обозначил свой интерес:
— Давненько к нам не заходили молодые люди, — заметил он. — Ты часто бываешь в храмах?
— Ну… нет, — признался Зориан. — Честно говоря, я стараюсь их избегать. Навевают неприятные воспоминания. Но мне нужно кое о чем сообщить и спросить совета, и вот я здесь.
— О? И что же это за неприятные воспоминания? — поинтересовался Батак.
Ну конечно же, его заинтересовало именно это. Зориан надеялся, что слова "кое о чем сообщить" отвлекут внимание на себя, но увы.
— Это довольно долгая история, — вздохнул он. — Прежде всего, вам следует знать, что я эмпат.
— То есть можешь чувствовать эмоции других? — уточнил жрец. — Полезный дар.
— После обучения — полезный, — кивнул Зориан. — Но будучи ребенком, я совершенно его не контролировал. Я даже не знал, что я эмпат. Знал только, что в больших толпах на меня накатывают головокружение и дурнота. А в Сирине, где я родился, храм постоянно был битком набит людьми. И когда родители приводили меня туда, я терял сознание, вызывая переполох…