Часть, правда, пошло на банальную выпивку, но здесь уже ничего нельзя было поделать. В процессе добывания информации бравого сотника порой приносили на руках. Такого Никитин бы не простил никому, но в данном случае это были так сказать издержки профессии шпиона. Рабы и прислуга Лошры, тоже передавали различные слухи и сплетни о том, что творится в городе, но сотник все, же ухитрялся выуживать куда более интересную информацию.
Сегодня, прислуга Лошры ничего интересного ему не рассказала, ну закрыл владыка два храма, где как, оказалось, собирались заговорщики и их сторонники, и отдал эти храмы жрецам Богини.
Так ничего особенного, всё это не имело к нему и его отряду никакого касательства. А вот то, что накопал бравый сотник имела к ним самое непосредственное отношение…
Сегодня утром десяток бойцов, которых как обычно возглавил выпивоха-сотника, получили увольнительные в город и решили отметить это событие в ближайшем трактире, который каким-то чудом не разнесли в дни восстания.
Трактир был, каким-то безликим, одноэтажное длинное деревянное строение с десятком узких затянутых серым холстом щелей, выполнявших роль окон. Ни названия, ни вывески ничего.
У теро не было принято украшать фасад здания вывесками или прибивать черепа, один только значок, немного напоминающий греческую омегу и всё. Кто знает тот найдёт, а коли чужеземцы захотят, к примеру, винца попить так и по запаху найдут! А не найдут ну и…. Ну не жаловали теро пришельцев, национальная черта у них такая. Снобы-с!
Через час трактир, до этого почти пустой, вдруг начал быстро наполняться подозрительными личностями. Бирт к тому времени, хотя уже и осушил один кувшинчик винца, осторожно выпытывая у завсегдатаев забегаловки обо всём понемножку, но осторожности свойственной опытному наёмнику не потерял.
Как позже он признался Никитину, один из его братьев, когда-то промышлял в одной из банд, орудовавших в городе и от него он немного узнал о языке жестов некой весьма специфической публики.
Незаметно наблюдая за прибывающим, Бирт начал замечать странные жесты, которыми вроде бы незаметно обменивались теро. Сотник продолжал своё наблюдение, и то, что он смог прочитать из языка жестов этой публики, заставило его резко отложить заветный кувшинчик с вином.
Прочитав такие жесты как «хозяин надежный… убиваем всех здесь в трактире, трупы прячем в…», бравый сотник сразу протрезвел, но у него хватило смекалки изображая пьяного обойти всех бойцов. Бойцы, хорошо зная, что с них в отличие от сотника, за лишку выпитого спросят сполна к счастью ещё не успели особенно набраться. Бирт приказал всем быть наготове и глядеть в оба.
Немного погодя все бойцы потихоньку сгруппировались возле одного большого стола, за которым и продолжали разыгрывать процесс поглощения спиртного и еды. Когда бандиты решили, что они уже хорошо набрались и их можно брать голыми руками, то их ожидал весьма неприятный сюрприз.
Повинуясь неслышной команде, бандиты, изображавшие мирных пьяниц с криком накинулись на дружинников, но те были наготове и мигом выхватили свои мечи.
Тяжёлый стол, тяжело рухнувший на пол, послужил неплохой защитой для дружинников, а гладиусы более длинные, чем ножи бандитов давали своим хозяевам серьёзное преимущество в ближней схватке.
Трактир наполнился криками и стонами раненых и грохотом бьющейся посуды. Бандиты отхлынули от стола, потеряв пяток убитыми. Из двадцати нападавших на ногах теперь осталось только пятнадцать, у дружинников был только один раненый в плечо.
— Гайто! Вперёд! — рявкнул один из них и нападавшие вновь с криками бросились вперед, но как-то уже без охоты.
Одно дело резать пьяных наёмников, совсем другое дело бросаться на мечи. Вторая атака на них была уже не такая яростная, бандиты осторожничали, а когда сотник метким броском ножа убил их главаря, то остальные быстро бросились наутек, забыв о своих раненых и убитых.
Выскочив вслед за ними из трактира, бойцы увидели, что все бандиты быстро исчезают в узких переулках, где они, знали каждую щель. У сотника хватило ума не преследовать их в сумерках. Возвратившись в трактир, дружинники прикончили троих тяжелораненых бандитов, а двух легкораненых бандитов бойцы приволокли в расположение отряда.
В особняке, как оказалось, были не только подвалы для вина и продуктов, но и как положено у всякого уважающего себя владетеля, пара подвалов была предназначена для содержания заключённых. Туда их и определили.
Ближе к вечеру Никитин решил наконец поговорить с пленными. Спустившись вместе с Биртом и ещё двумя людьми в камеру, Никитин брезгливо потянул носом воздух, в камере воняло каким-то трупным запахом.