Вчера к нему пожаловал один из чиновников Наксы и пытался на него нажать, что из-за них и их мелочных требований, мол, срывается поход, и гнев владыки будет страшен, но Никитин быстро привёл ему факты, что это не такая уж и мелочь.
Он ткнул в лицо посланнику их договор, где это всё было расписано по пунктам и что они на данный момент реально получили от теро. В конце концов, этого спора Никитин намекнул, что и у него в свою очередь есть серьезные претензии к чиновникам владыки.
Когда теро с оскорблённой миной потребовал назвать что конкретно, Сергей привёл ему в качестве примера тот факт, что их отказались впустить в крепость и заявили, что в их услугах не нуждаются. Что являлось очень серьёзным поводом для разрыва договора вообще.
Землянин ядовито добавил, что он не хотел подымать этот вопрос при разговоре с владыкой и требовать по этому поводу компенсации, но если сами теро будут и дальше соблюдать, таким образом, их договорённости, то….
Посланник, выслушав его аргументы, торопливо пробормотал, что они ему до этого времени были неизвестны, и быстро ушёл, пообещал напоследок вскоре всё разрешить. После этого демарша, что-то в государственном механизме Висс-ано стронулась с места.
Уже на следующий день им возобновили поставку продовольствия и заказанного снаряжения. Ещё через пару дней были привезено всё требуемое снаряжение и материалы и, наконец, самое важное для всех искателей приключений — деньги. Владыка после подавления бунта распорядился о конфискации уже и сокровищ храмов, таким образом, решив проблему нехватки денег в казне.
Видимо в связи с этим, оставшуюся часть денег им выдали в храмовых «быках», которые ценились заметно выше чем «таши» — монеты светской чеканки, с большей примесью меди. Из монет, имевших хождение в здешних землях хуже, пожалуй, были только Бартхешские «паучки».
Помимо этих приятных моментов, были и неприятные. Уголовный мир, почему-то стал проявлять повышенное внимание к его людям. В трактире, к его бойцам цеплялись теперь постоянно, причём не только в ближайшем, который его люди часто посещали, но и там, где они ещё не бывали.
Стоило только им появиться в трактире, как там, в скором времени откуда не возьмись, заваливаясь, крепко сбитая компания и начинала их провоцировать. Причём дело не ограничивалось выбитыми зубами или молодецким ударом в челюсть, в дело сразу шли ножи. Один раз стычка в трактире, даже выплёснулась на улицу, причём городская стража как-то подозрительно спокойно отнеслась к этому. В той стычке городские бандиты потеряли троих, у него один боец был только легко ранен. Надо ли говорить, что после таких случаев, при походе в трактир бойцы ходили в доспехах, разве что только шлемы не надевали и щиты с собой не брали.
Да и ночи проходили очень неспокойно, к ним постоянно кто-то хотел залезть. Собаки всё ночь бегали по обширной территории виллы и тревожно лаяли. На колючие проволоки по утрам, часто можно было увидеть клочки материи и крови.
Несколько раз дозорные открывали стрельбу из арбалетов, после чего расщелина пополнялась очередными неопознанными трупами.
Судя по хорошему оружию которые обнаружили вместе с трупами, эти ребята были явно из «братьев», обычные душегубы имели оружие значительно хуже качеством. Всё это наводило на мысль что «чёрные братья» не дадут им покоя, с другой стороны был, и плюс — бойцы не расслаблялись.
Никитин, проводя, внезапные ночные инспекции, остался, на этот раз доволен — бойцы бдели и бдели серьезно. Он сам чуть было не схлопотал арбалетную стрелу в грудь, когда попытался незаметно подойти к сторожам, хорошо, что канти бывший в группе вовремя одёрнул стрелков.
Наконец все, что затребовал Сергей, было получено, вплоть до последней мелочи, оставшиеся деньги тоже были выплачены, теперь настало время отрабатывать эти деньги. Никитин и сам был не рад что дал уговорить себя на этот поход, но владыка очень сильно давил на него, прозрачно намекая что за проживание на земле теро надо бы и отрабатывать.
То, что он сам не так давно в своих эдиктах зазывал народ на эти земли, как-то вдруг внезапно позабылось. Политик, ни дна ему ни покрышки!
Перед походом это мероприятие отметили, как и полагается в таком случае у людей с невысокими запросами — бабами и вином. Правда, вина и пива было мало. Никитин очень жёстко контролировал его потребление, каждый из его дружинников знал, что если на утреннем смотре десятник заметят его нетвёрдую поступь, то провинившийся с ходу, получал десять палок и лишался недельного жалования.