Кроме того, получал выговор и десятник, а если у него в подразделении такое происходило частенько, то вскоре десятник мог распроститься со своим серебреным значком, повышенным жалованием и вновь стать рядовым. Прецеденты уже были. Все десятники это хорошо знали и бдительно следили за своими подчинёнными.
Помогал им и авторитет трезвенника командира, который терпеть не мог вина. Некоторые, подражая ему, тоже перестали пить, а кое кто рискнул даже, и брить лицо, но таких было мало. Как бы то ни было Никитин добился того что привычных грандиозных попоек и дебошей наёмников, частенько спускающих почти всё своё жалование за пару дней, такого загула — у них не было.
Лошра только качала головой, глядя на эти строгие порядки, которые поддерживались у него в войске. Она даже мельком обмолвилось, что таких строгих правил у них нет даже у гвардейцев владыки. На что Сергей ответил, что его бойцы лучше, чем гвардейцы. Женщина поджала губы, но спорить не стала.
Землянин, в свою очередь, не стал особо расхваливать своих орлов. Они действительно сильно превосходили гвардейцев владыки в строю, но если бой рассыпался на индивидуальные поединки, то его бойцы тем, же гвардейцам сильно проигрывали.
Они пока превосходили все местные армии только за счёт строя и более продвинутого вооружения, но по части индивидуального боя — тут его бойцов нужно ещё было шлифовать и шлифовать. Быстро подтянуть их уровень как мечников не получалось — тут требовалось гораздо больше времени.
Когда всё уже было готово к отъезду, Лошра, вдруг объявила, что отправляется вместе с ним. Их маршрут пролегал возле старой столицы, где располагались её земли.
Такой поспешный отъезд имел под собой довольно веские причины. «Чёрные братья» не привыкли к такой оглушительной неудаче. Потеряв такое немыслимое для них, количество бойцов, они поклялись отомстить и Лошра, хотела на время оказаться подальше отсюда и от всех этих мужских разборок.
За это время пока они провели в городе, отряд пополнился ещё двумя канти, которые присоединились к своим сородичам. Этот малорослый народец уже доказал свою полезность, и землянин не сожалел что взял их в отряд несмотря на недовольство Бирта и других сотников. Одно было плохо — эти проказливые существа очень плохо понимали слово дисциплина и вели себя подобно самостоятельному отряду в его войске.
Но как бы, то не было их несомненная польза, явно превосходила те проблемы, которые они с собой несли. Никитин одно время даже боялся, что они исчезнут вдруг посреди ночи вместе с выданными арбалетами в неизвестном направлении. И где их тогда искать?
Правда, в дальнейшем, когда он узнал эту расу получше, выяснилось, что его опасения напрасны, этот народец руководствовался довольно строгим кодексом чести и прежде чем уйти всегда старались объявить об этом. Ну и, кроме того, канти очень нравились порядки, установленные в отряде Никитина, особенно в отношении вина.
Сами они его не употребляли, вернее, могли употреблять, но даже небольшая доза алкоголя вызывала у этой расы очень суровый откат. Поэтому они держались подальше даже от пива, а уж то, что их командир не употребляет алкоголь, вызывало у них какой-то дикий восторг.
Как в дальнейшем оказалось они почти всегда, были вынуждены покидать такие отряды из-за того, что, напившись, наемники, начинали часто приставать или к ним, или что ещё хуже к их женщинам, а уж их канти были готовы защищать до последней капли крови.
Ещё одним нюансом этой расы было то что они были довольно злопамятны и мстительны, недаром за ними, как и за алнами витал эдакий своеобразный мрачный ореол.
Силой, конечно, эти ребята не вышли, но много ли сил надо, чтобы незаметно пробраться к своему врагу и быстро перерезать ему горло. Ночью. Здесь небольшой рост канти и их ловкость давали им огромные преимущества.
Землянин предполагал использовать их в качестве разведчиков и шпионов и сейчас командир разведчиков Росо спешно натаскивал их по этому профилю.
Они покидали этот город в том же порядке, как и вошли в него фургоны в центре и редкие цепи пехотинцев по бокам в полном вооружении. Впереди их войско сопровождали городские стражники, которые разгоняли народ и заворачивали все встреченные ими на пути повозки в ближайшие переулки.
Дружинники шли, как обычно в доспехах, многие не поленились взять в руки и щиты. На всякий случай в каждом фургоне, под рукой у возничих лежало десяток заряженных лёгких арбалетов.