Тем более что нати в свою очередь подразделялся на как бы два языка высокий — придворный язык, язык высокой культуры и обычный бытовой, на котором общались простые люди. Причём владеющий высоким нати, очень плохо понимал носителя нати бытового. Что-то это напоминало ему ситуация с диалектом кокни в Англии.
Эх, сюда бы машину, что бы запихнула бы в его голову эти знания чужого языка за час другой, или мага… Увы не видно их пока в этом мире!
Что бы как-то сгладить неприятный осадок, он, в свою очередь, пересказал Лошре одну историю из китайской культуры, которая поставила её в тупик и заставила открыть рот от изумления. Эта история о том, как один китаец, что бы сильнее досадить своему обидчику повесился рядом с его домом. Женщина не могла поверить, что такое возможно, самоубийство здесь однозначно трактовали как большой грех перед Богом и трусость, а здесь что бы только лишь досадить!
Она долго допытывалась, с подозрением глядя на него что, он её разыгрывает, но Сергей заверил ее, что такие случаи в этой забавной и древней культуре случались достаточно часто.
Зато японский обряд харакири её особо не удивил, осу — практиковали нечто подобное достаточно часто. Она несколько лет прожила в Та-мир-но и знала это не понаслышке. У самих теро как следовало из их древней истории полководцы, проигравшие сражение, добровольно всходили на алтарь Зурна, чтобы смыть свой позор и выпросить у богов будущую победу над врагом.
— Но это было давно! В последний раз это было, по-моему, четыре больших цикла назад или…
Она стала загибать пальцы, чтобы сказать более точно, и Сергей махнул рукой, как бы говоря, что это не так важно и женщина закончила:
— Ну, примерно в это время, тогда кочевники из Великой Степи в последний раз прорвались за хребет.
— Понятно… — пробормотал Никитин и вновь стал смотреть на медленно проплывающий мимо них пейзаж.
Тем временем они, наконец, выбрались за внешние укрепления Висс-Ано и двигались к старой столицы теро, и далее к месту сбора войска. Стояла осень и это накладывало свой отпечаток на их путешествие.
Ветер, временами, дующий из Великой Степи охлаждал к утру температуру градусов до восьми. Утром изо рта шел пар, правда днём температура существенно подскакивала, но по ночам уже было холодно.
Правда, встречающиеся на их пути леса и рощи, не особенно реагировали на то, что здесь считалось осенью, и по-прежнему сохраняли свой зелёно-фиолетовый окрас. А вот, временами встречающиеся кое где земные деревья притягивали взор путешественников своим красно-золотым цветом.
Но их было мало, и основная масса деревьев и кустарников пребывала в одной и той, же цветовой раскраске круглый год. Поля сельскохозяйственных растений уже были убраны, только небольшие группы крестьян и рабов кое, где копошились на полях, убирая оставшийся урожай.
Такая погода должна была продлиться ещё около месяца, потом снова надо было сажать. Урожаи здесь снимались два раза в год, как, впрочем, и везде в здешних землях.
Области между старой столицей и Висс-Ано были довольно плотно заселены и здесь крестьяне селились даже охотнее чем в окрестностях Висс-Ано. Это объяснялось тем, что им приходилось платить существенно меньшие налоги, а те, кто жили в Великой Степи, не платили их вообще. Ну, это было понятно — с такими беспокойными соседями как кочевники, ещё и приплачивать начнешь, что бы поселенцы там жили.
Но всё было не так безоблачно, в последние годы множество поселенцев, снялось со своих земель и отправилось искать счастья в Висс-Ано что бы получить компенсацию за отнятое и деньги на обустройство. Что-то у Луфаро не заладилось с компенсациями своими подданными и в результате эти согнанные с земли теро встали на сторону мятежников.
Во время остановок Сергей живо интересовался ценами на продовольствие и активно его закупал. Несмотря на оптимистические заверения Габуса, что их обеспечат всем необходимым, он предпочитал рассчитывать только на себя.
Как говорит народная мудрость — уезжаешь на несколько дней — бери припас на месяц. А вдруг не будет продовольствия? Что тогда? Голод, падение дисциплины, мародерство, а то и откровенный бунт!
Да и НЗ ему пришлось пока они сидели в осаде, несколько потратить. Так что землянин по мере движения продолжал набивать свои фургоны зерном, копчёным мясом, крупами и другими продуктами длительного хранения.
Гречка, горох и другие крупы, пригодные для каши — всё ложилось в мешки или ставилось в больших глиняных кувшинах в фургонах. При этом он не забывал и об оставшихся в Москве бойцах и некоторое количество свободных крестьян, соблазнённых его посулами, задумывали вскоре наведаться туда, что бы с выгодой продать свои товары а то и остаться на новом месте.