Должен сказать, что в те дни получить полную информацию о битве на Курской дуге было трудно. Кое о чем мы могли только догадываться. В те дни мы не могли получить и достоверного представления о масштабах выигранного нами сражения. Теперь, зная весь ход операций наших фронтов в июле сорок третьего года после оборонительных сражений на Курской дуге, можно сказать с уверенностью: нашим наступлением в Донбассе мы ослабляли вражеский фронт под Курском и под Харьковом. Стало быть, уже одно то, что противник из-за удара на нашем участке фронта вынужден был распылять свои силы, оправдывало наши действия. Вместе с тем, когда фронт в одном месте тронулся и враг потерпел значительное поражение от наших соседей, надо было наступать, чтобы лишить его возможности маневрировать войсками.
Мы досадовали, что не удается расширить наступление, между тем, самый факт наступления нашего Юго-Западного фронта и захват нами оперативной инициативы у противника были уже немалым успехом в стратегическом замысле огромного масштаба.
Стало быть, наступать, давить на противника по всему фронту — и ни на минуту не ослаблять этого давления!
Поздно вечером я принял решение: с утра 18 июля, на второй день наступления, ввести в бой второй эшелон армии и танковую группу М. Г. Вайнруба в составе двух танковых и самоходно-артиллерийского полков. В ночь с 17 на 18 июля танки М. Г. Вайнруба были переправлены на правый берег Северного Донца.
Всю ночь напряженно работали переправы. Надо было пропустить не только войска, но и перевезти массу грузов, артиллерию, танки, боеприпасы, кухни. Но даже и ночью не прекращались удары авиации противника по переправам. Было ясно, что на нашем участке фронта наращиваются авиационные силы противника. К рассвету начали поступать в штаб армии сообщения авиаразведки о массовом движении гитлеровских войск к нашему участку фронта. По дорогам двигались немецкие танки, артиллерия, самоходные орудия. Самолеты, вылетавшие на бомбежку, встречали мощное воздушное прикрытие противника. Эти данные авиаразведки совпадали с показаниями пленных гитлеровских офицеров. Таким образом, вырисовывалось, что командующий группой армий «Юг» Эрих фон Манштейн перебросил две танковые дивизии 24-го танкового корпуса из-под Харькова и вводил их в бой против нашей армии. Вслед за 17-й танковой дивизией и танковой дивизией СС «Викинг» против войск Юго-Западного фронта перебрасывался 3-й танковый корпус со средствами усиления. В районе Макеевки на прикрытие Донбасса от ударов Южного фронта немецко-фашистским командованием были также сосредоточены танковые дивизии СС «Адольф Гитлер», «Райх» и «Мертвая голова», переброшенные из района Белгород — Харьков.
В разные времена по-разному человек воспринимает те или иные известия. Прямо скажу, когда меня ознакомили с донесениями летчиков о широком передвижении вражеских войск, о подходе крупных их резервов, мне стало не по себе. Наши силы в наступлении таяли, противостоящие нам на правом берегу Северного Донца силы противника возрастали. Мы отчетливо сознавали, что такое дивизии 24-го танкового корпуса, какой они обладают маневренностью, как значительна их огневая мощь.
Пытаясь удержать за собой Донбасс, Гитлер и Манштейн шли на огромный риск, ослабляя свой фронт под Харьковом, там где на них надвигались силы двух фронтов — Воронежского и Степного.
В те часы, когда против армий Юго-Западного фронта появились немецкие танковые дивизии, переброшенные из-под Харькова, мы понимали, что это облегчит наступление Воронежского и Степного фронтов — Н. Ф. Ватутина и И. С. Конева. Об этом мне не один раз говорил Маршал Советского Союза А. М. Василевский.
Наступление фронтов под командованием Н. Ф. Ватутина и И. С. Конева началось 3 августа, когда удары Юго-Западного фронта уже начали ослабевать, когда мы убедились, что развить наступление здесь не удастся.
Для нас наступление Воронежского и Степного фронтов как бы затянулось, но для противника оно началось в какой-то мере внезапно. Он еще не успел вновь укрепить ослабленный фронт. Уже развернулось наше наступление под Харьковом, когда гитлеровское командование в спешном порядке вынуждено было перебрасывать из Донбасса на белгородско-харьковское направление (переброска шла с 3 по 9 августа) пять танковых дивизий — 3-ю и 7-ю, дивизии СС «Викинг», «Райх», «Мертвая голова» и управления 24-го и 47-го танковых корпусов.
Да, нам предстоял трудный день. Сталинградцам предстояло новое и трудное испытание: опять неравные бои.