Из этого боя не вышли и сержант А. Чижиков, и старший лейтенант С. Титов. Как мне рассказывала санинструктор Н. К. Редькина, сталинградцы С. Титов и А. Чижиков похоронены в братской могиле в поселке Голая Долина.
Вокруг поселка Голая Долина было сожжено 30 танков противника, поле было устлано сотнями немецких трупов.
Но наши войска тоже понесли тяжелые потери. Много полегло бойцов, закаленных огнем сталинградских боев. Потеряли мы и славного боевого товарища, командира дивизии генерала Николая Филипповича Батюка.
Вот оно, переменчивое фронтовое счастье! Все выдержал, все прошел. Мужественно отстаивал вместе со своими солдатами Мамаев курган в Сталинграде. Какие позади бои!
Похоронили Николая Филипповича Батюка, генерала, сталинградского героя, на донецкой земле, возле памятника Артему на Северном Донце.
Мы, ветераны 62-й армии, вспоминая своего боевого товарища, не раз предлагали перенести его прах в Сталинград, на Мамаев курган, к памятнику защитникам Сталинграда, к общей братской могиле сталинградцев. Наши желания сбылись. Вечным сном спит Н. Ф. Батюк среди своих бойцов на Мамаевом кургане, у подножья величественной статуи Матери-Родины.
Бои не прекращались ни на один час, но уже было очевидно, что наступление наше захлебнулось.
1-й гвардейский механизированный корпус генерала И. Н. Руссиянова в бой не вводился. Я был склонен считать это решение командующего фронтом Р. Я. Малиновского правильным, оправданным оперативно-тактическими соображениями. Противодействие противника, подбросившего значительные резервы, не дало возможности 8-й гвардейской армии создать условия для ввода в прорыв механизированных соединений.
Силы и средства 8-й гвардейской армии были на исходе, особенно ощущался недостаток в боеприпасах из-за расстроенных вражеской авиацией переправ. Командующий фронтом с одобрения представителя Ставки Верховного Главнокомандования А. М. Василевского приказал 8-й гвардейской армии временно прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах. Первый этап сражений за плацдарм на западном берегу реки Северный Донец закончился.
Можно было подвести и некоторые итоги, проанализировать, что помешало по-настоящему развить успех в наступлении, что достигнуто за эти несколько дней упорных боев.
8-я гвардейская армия перешла к обороне на захваченном ею плацдарме шириной по фронту до 30 километров и глубиной до 8 километров.
Частная задача по созданию плацдарма на правом берегу реки Северный Донец, который мог быть в дальнейшем использован для наступления, была выполнена.
В ходе боев из опроса военнопленных, из данных фронтовой разведки нам стало известно, что из-под Харькова противник с 17 по 23 июля перебросил для защиты Донбасса пять танковых и одну пехотную дивизию; шесть дивизий снял с белгородско-харьковского направления накануне наступления Воронежского и Степного фронтов! Это, конечно, разрядило обстановку и под Белгородом, и под Харьковом.
Теперь мы располагаем и признанием Манштейна, который сетует на то, что попал в ловушку, расставленную Советским командованием, предпринявшим наступление силами Юго-Западного и Южного фронтов на Донбасс.
Он пишет:
«После того, как операция «Цитадель» по приказу Гитлера 17 июля была окончательно прекращена также и группой армий «Юг», командование группы (то есть сам Манштейн. — В. Ч.) решило снять временно с этого фланга крупные танковые силы, чтобы с помощью этих частей восстановить положение в Донбассе. Мы надеялись в ходе операции «Цитадель» разбить противника настолько, чтобы рассчитывать на этом фронте на определенную передышку. Однако эта надежда оказалась потом роковой для развития обстановки на северном фланге группы, так как противник начал наступление раньше, чем мы ожидали».
Все это, конечно, можно занести в актив нашему Юго-Западному фронту.
А могли бы войска Юго-Западного фронта в той обстановке, со средствами, им приданными, добиться более серьезных успехов и не только захватить плацдарм на правом берегу Северного Донца, но и развить наступление? (Этот вопрос также относится и к усилиям наших соседей на юге).
Думаю, что для этого Юго-Западный фронт в ту пору не располагал достаточными средствами. Одно дело — операция, отвлекающая часть сил противника с других участков, другое дело — разгром и тех сил, что стояли в обороне, и тех, что прибывали во время сражения, особенно танковых дивизий противника. Опыт наступательных операций уже подсказывал нам, что для решающего удара надо использовать большую концентрацию войск, особенно механизированных и артиллерийских средств. В масштабе нашего фронта, конечно, можно было добиться лучших результатов, если бы удар наносился не распыленно, если бы командование фронтом имело возможность более мобильно маневрировать даже теми средствами, которыми мы располагали.