4
Командно-наблюдательный пункт 8-й гвардейской армии фактически был превращен в командный пункт фронта. С ночи ко мне приехали Р. Я. Малиновский и А. С. Желтов.
Командующий нервничал, прекрасно понимая, какие трудности ожидают нас в боях за плацдарм. Хотел сам, своими глазами видеть, как пойдет атака.
К нашему КП протянулись провода не только армейской, но и фронтовой связи. У нас работал и командующий 17-й воздушной армией В. А. Судец. Прямая связь поддерживалась и с командиром 23-го танкового корпуса генералом Е. Г. Пушкиным, и командиром 1-го гвардейского механизированного корпуса генералом И. Н. Руссияновым.
С трудом занимался поздний осенний рассвет. В лощинах плавал редкий туман. Заалело на востоке небо. В 7 часов 10 минут ударили гвардейские минометы.
Цели были отлично разведаны.
Мы могли видеть с наблюдательного пункта, как заполыхало поле, накрытое этими залпами. Огонь, дым, клубы пыли, далекий раскат разрывов. Тут же открыла огонь и тяжелая артиллерия. Голосов не слышно, в наушниках рации сплошной треск.
Генерал В. А. Судец знаками показывает нам: посмотрите на небо. На обработку обороны противника вышли наши штурмовики и бомбардировщики.
Вдохновенно дирижировал своим артиллерийским «оркестром» генерал Н. М. Пожарский. Вот он перекинул огонь в глубину вражеских позиций. Огонь рассредоточился по заранее спланированным целям. Тяжелая артиллерия подавляла огневые позиции противника. Вновь зарокотали гвардейские минометы. Этот удар — после короткой паузы — опять же по первой линии траншей гитлеровцев, по огневым точкам, по позициям, где укрывалась сейчас их пехота. Вслед за залпом «катюш» переносится на первые траншеи и огонь всей армейской артиллерии. Короткий налет — и снова удар по вражеским огневым точкам. А в этом перерыве — налет штурмовой авиации на линии окопов и артиллерийские позиции.
Сорок минут огня! Тонны стали на врага. Все глохнут. Снова и снова гремят залпы, еще не опал черный дым, а наша пехота поднимается в атаку.
Не везде одинаково удобны исходные позиции. Кое-где нам пришлось разместить солдат сзади противотанкового рва. Во рву хранились фашины, мешки с балластом. В иных местах пехота сразу вырвалась на нейтральную полосу. За ней в боевых порядках шла артиллерия.
Последний залп гвардейских минометов.
Первый рывок пехоты артиллеристы сумели надежно прикрыть.
Медленными, очень медленными на таком дальнем расстоянии кажутся перебежки пехоты, хотя люди бегут, как только им позволяют силы. Бегут, уменьшаются на глазах фигурки. Вот они исчезают.
— Залегли? — встревоженно спрашивает Родион Яковлевич.
Начальник оперативного отдела штаба армии полковник Камынин неотрывно смотрит в бинокль. Докладывает:
— Нет! Не залегли! Они в первых траншеях…
Что там в первых траншеях? Рукопашная схватка? Если уж наши дошли до первых траншей, то зацепятся. Иного быть не может.
Видно, как разворачиваются для прямой наводки орудия. Прямой наводкой артиллеристы разрушают ожившие огневые точки противника. Из первых отбитых траншей гвардейцы делают рывок в глубину обороны.
Главное сейчас — опорные пункты и высотки. Местность трудная для атаки и штурма. Равнину испятнали старинные могильные курганы. Каждый такой курган — позиция для обороны, каждый курган оборудован для обороны как НП или как дзот. Косоприцельный огонь заставляет залечь нашу пехоту. В дело вступают наши танки. Они почти в упор расстреливают зарывшегося в землю врага. Бьют из пушек, из пулеметов. Еще перебежка, еще…
Поступают первые донесения с поля боя. Везде, по всей линии наступления, гвардейцы потеснили противника, захватили первые траншеи, завязали бои за опорные пункты в глубине обороны.
Время летит неощутимо — уже час идет непрерывная ожесточенная схватка с противником.
Прикрывшись опорными пунктами, он переходит в контратаки. Тактика эта нам известна. Кое-что и мы подготовили со своей стороны. Командиры соединений и частей были строго проинструктированы: не залегать, а принимать контратаку атакой. В создавшейся обстановке это в общем-то единственный выход. Противник выходит на встречный бой, а инициатива и превосходство в силах у нас. Да, эта тактика нам на руку! Было бы хуже, если бы враг залег и огрызался. У нас недостало бы боеприпасов выковыривать каждого пулеметчика и автоматчика из укрытий, подавить закопанные в землю танки. Гитлеровцы сами себя раскрывают и сами идут под огонь. Наша тактика эффективна: в открытом поле перемалывается их живая сила и техника.