Спрашивается, почему же 8-я гвардейская армия, тесня в жестоких боях противника, выбивая его огнем и железом из каждого населенного пункта, за сутки иной раз продвигаясь не более двух-трех километров, не воспользовалась его отходом для того, чтобы развернуть наступление и на его плечах ворваться на новые позиции, а может быть, даже овладеть Никополем. Я уже выше говорил, что нам в пору было поспевать со своей артиллерией за отходящим по непролазной грязи противником. Но суть даже не в этом. События могли развиваться в другое время года, при более благоприятных климатических условиях. Отход это одна из сложнейших тактических операций, а преследование отходящего противника должно сообразовываться со многими обстоятельствами. Когда отход в динамике боя вынужденный и его моменты регламентирует наступающий, то преследование может осуществляться широким фронтом без потери в темпе, без остановок. Эти же законы непрекращающегося, безостановочного преследования действуют и в случае глубокого прорыва обороны при выходе подвижных войск в глубокие тылы противника. Еще более благоприятные условия для преследования отступающего создаются, если удается выйти ему во фланг, как это сделал Кутузов, изгоняя наполеоновские войска из России.
Словом, если войска отступают под ударами наступающего, то здесь преследование должно вестись с напряжением всех сил.
Но когда войска противника отходят организованно, в порядке, то требуется крайняя осторожность, иначе можно натолкнуться на заранее подготовленную оборону, на заранее спланированную контратаку, которые могут поставить наступающие войска в тяжелое положение.
В ноябре — декабре 1943 года 3-й Украинский фронт достигал своими ударами по противнику чаще всего, так сказать, тактических вмятин, прорвать в глубину его оборону не удалось. Иногда эти тактические вмятины доходили до 5—10 километров, но германское командование всегда успевало подтягивать на угрожаемые участки свои резервы, и наше наступление, не поддержанное подвижными войсками, захлебывалось. Пехота, двигаясь по полному бездорожью, волоча на сапогах комья грязи, выдыхалась, атака гасла, вся динамика боя замирала.
Как правило, до тех пор, пока наша пехота при поддержке артиллерии или танков имела силы двигаться вперед, враг отступал или отводил войска. Иногда он останавливался и на заранее подготовленных позициях, которые мы с ходу преодолеть не могли.
Январь не принес нам облегчения. Короткие заморозки сменялись длительными оттепелями, снег переходил в дождь, дождь — в мокрый снег, с холмов побежали ручьи, в балках бушевала вода, по-весеннему разлились бесчисленные степные речки, на оперативно-тактической карте иные даже и не отмечались, но они все вдруг ожили и превратились в водные рубежи. Разбушевавшаяся стихия давала нам бой, а впереди нас ждал хитрый и сильный противник.
6 января мы закончили рекогносцировку переднего края вражеской обороны в районе действий 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Наметили исходные рубежи для атаки, установили наблюдательные пункты, выявили исходные рубежи для танков. Корпус должен был во взаимодействии с частями 28-го гвардейского стрелкового корпуса и частями 46-й армии отрезать противнику пути отхода из района Никополя.
Мокрый снег, грязь на дорогах, черноземные топи на пашнях очень затрудняли передвижение войск. Однако, несмотря на эти трудности, войска вышли на исходные рубежи к 9 января.
И вот наступило утро 10 января. Командование армии собралось на наблюдательном пункте, откуда можно было видеть атаку наших частей.
Наступление началось тридцатиминутной артиллерийской подготовкой. Николай Митрофанович Пожарский в артподготовке на этот раз ставил ограниченные цели: огонь велся прицельно по мощным укрытиям противника, по артиллерийским позициям, по огневым точкам.
В 9 часов 35 минут поднялась пехота, на траншеи противника обрушился огневой вал, положив первый рубеж огня. Пехота стремительным броском достигла первых траншей. Огневой вал был перенесен на второй рубеж. Пехота ворвалась в первые траншеи противника. Короткая огневая и рукопашная схватка, и наша пехота, прикрытая вторым рубежом огневого вала, устремилась ко второй линии траншей. В том же стремительном темпе были захвачены и вторые траншеи.
На одном из рубежей была захвачена в плен целиком рота противника. Ни один ее солдат практически не смог оказать сопротивления. Плотно накрытая огневым валом, рота укрылась в блиндажах, откуда так и не вышла, пока наша пехота не захватила траншеи.