С позиции командующего армией, конечно, не все видно в масштабе действий фронта. Но сколько я ни вчитывался в приказ командующего фронтом, принять его внутренне никак не мог.
Я рассуждал так:
1. За день боя мы понесли незначительные потери при форсировании такой серьезной водной преграды, как разлившийся Ингулец, всего сорок человек убитыми и ранеными. Мы захватили только пленными около пятисот человек. Мы нащупали слабые, места в обороне противника.
2. А он, несомненно, уже понял нависшую над ним угрозу, разгадал и направление нашего главного удара, определил место наиболее глубокого вклинения в свои позиции и постарается в кратчайший срок сманеврировать резервами, заткнуть прорыв новыми частями, и мы встретим мощную оборону. Для того чтобы по бездорожью подбросить к месту прорыва обороны в районе Зеленое резервы, ему потребуется не менее двух суток. Мы сами дадим ему время для подтягивания резервов, если отложим наступление на два-три дня.
3. Армия вела бой 3 марта фактически лишь четырьмя дивизиями. Все остальные дивизии оставались вне боя, принимали на ходу пополнение, занимались переправкой войск и техники, пополнялись боеприпасами. Они были готовы к развитию наступления.
4. Подвижная группа Плиева была нацелена на прорыв на участке 8-й гвардейской армии. Стало быть, мы имели возможность, расширив прорыв, образовавшийся ночью, обеспечить быстрый и решительный ввод группы в чистый прорыв.
Что же могло побудить командующего фронтом приостановить так удачно начавшееся наступление? Я не видел для этого никаких оснований и потому решил доложить командующему фронтом о своих сомнениях и испросить разрешения продолжать наступательные действия. Ночью я связался с Родионом Яковлевичем Малиновским и изложил ему свои соображения. Родион Яковлевич, узнав от меня подробности о прорыве обороны противника и взвесив наши возможности, дал согласие на продолжение наступления с утра 4 марта.
Утром 4 марта артиллерия армии обрушила огонь на позиции противника. Командующий артиллерией генерал Н. М. Пожарский удачно спланировал огонь. Артиллерия била по выявленным батареям врага, разрушая опорные пункты обороны, блиндажи и огневые точки. Сразу же поднялись в атаку стрелки. Безотказно, под прикрытием артиллерийского огня и нашей авиации работали переправы. Армия развила наметившийся 3 марта успех.
К 6 марта войска 8-й гвардейской армии осуществили прорыв обороны противника на глубину до двенадцати километров и по фронту до восемнадцати километров. Таким образом, был подготовлен ввод в чистый прорыв конно-механизированной группы И. А. Плиева.
Командующий фронтом приказал 6 марта группе И. А. Плиева войти в прорыв. В 20 часов 30 минут через боевые порядки 8-й гвардейской армии пошли конники Плиева и хлынули танковые батальоны.
Я стоял на пригорке, где размещался наш КП. Перед нами простиралась украинская земля. Начинался глубокий рейд по тылам противника.
В результате стремительного и глубокого вклинения наших войск (8-й гвардейской армии и подвижной группы Плиева) вдоль железной дороги Новый Буг — Николаев для противника к исходу 10 марта создалась обстановка почти полного окружения. Гитлеровское командование создало из нескольких пехотных дивизий с танками группу прорыва, которая и начала наносить удары в западном направлении.
Для усиления правого фланга 8-й гвардейской армии командующий фронтом придал нам 23-й танковый корпус под командованием генерал-лейтенанта танковых войск Е. Г. Пушкина.
Корпус еще только подходил к месту назначения… Мы с ним поддерживали связь по радио. Шли осторожные переговоры короткими сигналами, чтобы гитлеровцы по радиоперехватам не догадались о передвижениях корпуса. И вдруг по радио открытым текстам сообщение: убит Е. Г. Пушкин… Генерал-лейтенант, командир 23-го танкового корпуса. Убит осколком вражеской бомбы.
Нет, неправду говорят, что на войне привыкаешь к смерти.
Но что делать с корпусом? Ставить боевую задачу по радио было невозможно.
Военный совет армии решил послать туда командующего бронетанковыми и механизированными войсками 8-й гвардейской армии генерала Матвея Григорьевича Вайнруба — ветерана-сталинградца. Ему было приказано: если нужно, вступить в командование корпусом с задачей — находясь во втором эшелоне армии, держать тесную связь с частями подвижной группы Плиева и с дивизиями 28-го гвардейского стрелкового корпуса, не допускать прорыва противника на запад через железную дорогу Новый Буг — Николаев. Через час М. Г. Вайнруб улетел на самолете По-2, а через три часа я получил от него кодограмму о благополучном приземлении и прибытии в штаб 23-го танкового корпуса.