Мой наблюдательный пункт размещался на паровой мельнице в Ново-Полтавке. Прикрывал его всего лишь взвод саперов. Это все, что оставалось в ту минуту у меня под рукой. Я ждал донесения от генерала М. Г. Вайнруба о готовности к бою одной танковой бригады 23-го танкового корпуса. Наконец, получил донесение, что танковая бригада изготовилась. В 17.00 дал сигнал танковой атаки. Атака была нацелена на Ново-Горожено и Зоотехникум. С наблюдательного пункта было видно, как наши танки с ходу врезались в боевые порядки противника, расстреливая на ходу солдат, круша артиллерию. Я вспомнил август — сентябрь сорок второго года, когда гитлеровцы рвались к Сталинграду, когда их танки двигались клиньями против наших стрелков. Советские солдаты не бежали — зарывались в землю, ложились на дно окопчиков, пропускали над собой стальные чудовища, метали под гусеницы противотанковые гранаты, бутылки с горючей смесью. Рождалась солдатская слава истребителей танков. Морской пехотинец Паникако в Сталинграде сжег себя вместе с вражеским танком… Так могли сражаться только советские бойцы-патриоты. Гитлеровские вояки в 1944 году в панике бежали от наших танков врассыпную…
Положение в районе артиллерийского склада значительно улучшилось. Но мы отдавали себе отчет в том, что гитлеровское командование и через горы трупов еще раз может попытаться осуществить в этом направлении вывод своих войск из под угрозы окружения.
В ночь на 13 марта был получен приказ командующего фронтом о наступлении. Он означал, по существу, уничтожение противостоящей группировки противника.
13 марта 8-я гвардейская армия начала наступление. Перестроение войск, проведенное накануне, усилило правый фланг армии, где намечалось замкнуть кольцо окружения. Все попытки гитлеровцев прорваться на северо-запад, найти слабое место в наших боевых порядках ни к чему не привели.
Противник, убедившись в невозможности прорыва через наши боевые порядки днем, решил пойти на ночной прорыв. Во втором часу ночи 14 марта плотными цепями и колоннами гитлеровцы двинулись на прорыв, ведя на ходу ружейно-автоматный огонь. Наша артиллерия из-за темноты вести огонь не могла, но пехота и танкисты расстреливали в упор толпы атакующих, которые шли, не обращая внимания на огонь, не видя ночью своих потерь, и гибли сотнями и тысячами.
Надо было кончать с этой бойней. В 2 часа ночи я приказал 35-й, 57-й гвардейским стрелковым дивизиям и 353-й стрелковой дивизии перейти в наступление с севера на юг.
Трудно было в темноте определить, как развертывается бой на уничтожение вражеской группировки. Об этом можно было только догадываться по интенсивности ружейно-пулеметного огня. Лишь днем мы установили по трупам вражеских солдат, наваленных буквально штабелями, что противник пытался выйти на Ингул и спастись на западном берегу этой малоизвестной в истории речушки.
Занялся рассвет 14 марта 1944 года. Вражеские колонны все еще пытались прорваться на запад.
Утром из неподвижных огневых точек наши танки превратились в грозную силу. Они расстреливали колонны гитлеровской пехоты из пулеметов, «утюжили» гусеницами.
С рассветом весь фронт пришел в движение. К 10 часам утра разгром противника в районе Ново-Сергеевка, Ново-Горожено, Тарасовка, Зеленый Гай был завершен. Двумя часами позже всякое сопротивление врага было подавлено и в районе разъезда Гороженово, Новопавловка, Новосевастополь, Новобратский.
Захвачено было много пленных, огромны были трофеи тяжелого и легкого оружия, автомашин и танков, самоходных орудий и бронетранспортеров.
Сколько трупов и оружия было оставлено и брошено в оврагах, балках и в поле — сказать трудно.
А те немногие, прорвавшиеся на запад, уходили за Южный Бут. Им удалось спасти себе жизнь, но я уверен, что мало кто из ушедших остался боеспособен. Освобожденные жители рассказывали, что некоторые гитлеровские солдаты и офицеры сходили с ума.
Наши войска разгромили и отбросили немецко-фашистские войска с Днепра, полностью изолировали с суши крупную фашистскую группировку в Крыму и открыли путь на Днестр и на Одессу. Однако для быстрого преследования и разгрома отходящих войск противника осталось одно препятствие. Это грязь и бездорожье, а также лиманы рек, впадающих в Черное море…
Ставка Верховного Главнокомандования нацеливала 3-й Украинский фронт на решение новых задач.
3-му Украинскому фронту надлежало преследовать отходящие части врага, не допустить их отхода за р. Южный Буг, дабы не дать возможности противнику организовать на реке Южный Буг оборону.
Впервые перед 3-м Украинским фронтом была поставлена задача в процессе наступления выйти к государственной границе.