Гитлеровское командование мобилизовало все свои последние силы и средства, стараясь задержать наше наступление на крупных водных рубежах. В этом ему помогала весенняя распутица.
31 марта к 16 часам войска армии вышли на следующий водный рубеж — Тилигульский лиман. Стрелковые части продвигались достаточно быстро, не давая возможности противнику оправиться после снигиревского разгрома. Но все чаще и чаще приходилось натыкаться и на организованную оборону в укрепленных опорных пунктах.
Нужна была артиллерия, нужны были танки. Но они стояли в ожидании переправы.
В районе Троицкого наши инженерные части днем и ночью сооружали мост грузоподъемностью в шестнадцать тонн. Шутка сказать — выстроить мост через русло Южного Буга в момент его весеннего разлива! И вот осталось каких-нибудь пять метров пролета. Все строительные материалы, которые могли годиться на строительство моста, были уже пущены в ход. Под рукой ничего не было. На краю поселка Троицкое саперы обратили внимание на добротный дом. Нам объяснили, что до коллективизации в нем жил местный богатей. Таких построек поблизости больше не было, и саперы решили дом разобрать и бревна пустить в дело. Но тут наших северян ждала неудача. Сняли штукатурку, а под ней — не бревна, а глина. Каркас дома состоял из легких и непрочных деревянных деталей. На строительство моста они не годились…
Войска двигались на запад.
В ход были пущены все средства переправы. Все, что могло плавать и держаться на воде, было спущено в реку. У переправ скопились тысячи повозок, огромное количество боевой техники, грузы с продовольствием и боеприпасами. Пропускная способность наплавных средств была мизерной по сравнению с потребностью. Мост был необходим. Наши саперы измучились. Они промокли, продрогли, но пять метров пролета моста закрыть было нечем.
Я приехал к месту строительства и был встречен армейским инженером-полковником В. М. Ткаченко, сталинградцем, прошедшим огонь и воду, наводившим переправы через многие водные рубежи в труднейших условиях, под огнем вражеской артиллерии, под бомбежкой. Он стоял и разводил руками. Не находилось никакого решения. Хорошо еще, что шел дождь и вражеская авиация бездействовала.
Простое решение приходит всегда внезапно. Я стоял, поглядывая по сторонам, тоже силясь что-нибудь придумать. И вдруг заметил невдалеке ветряную мельницу. Пригляделся. В округе Троицкого на горизонте маячило пять таких мельниц. Может быть, они годятся как материал?
Ткаченко с полуслова понял меня. Отряд саперов тут же двинулся к мельнице. Первым оттуда вернулся Ткаченко и доложил: «Годятся!» Я приказал немедленно выдать саперам по двести граммов водки и сала на закуску. Людям надо было согреться.
Я спросил саперов:
— Как, товарищи гвардейцы, через два часа мост будет готов?
— Материал есть, горючее с нами, закуска на столе — как же не быть мосту, товарищ командарм!
Люди повеселели.
Через два часа я со штабом вернулся на мост, по которому уже переходили наши войска. Перед въездом на мост машину остановил сапер с гренадерскими усами. На его груди блестели два ордена — орден Славы и орден Отечественной войны — и медаль «За оборону Сталинграда».
В руках гвардеец держал алюминиевую кружку.
— Товарищ генерал Чуйков! — сказал он. — Мост построен! Разрешите и Вас поздравить с окончаньицем! Таков обычай!
Пришлось выйти из машины. Мы чокнулись с гвардейцами алюминиевыми кружками.
— За саперов, прокладывающих путь от Сталинграда до Берлина!
2
Штаб армии перебрался на правый берег Южного Буга. На станции Зеленый Гай меня встретил командир 4-го гвардейского стрелкового корпуса Василий Афанасьевич Глазунов, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.
Он вкратце доложил обстановку. Противник пытался обороняться, но наши войска сбивали его оборону. Части корпуса захватили в плен около трехсот солдат и офицеров. Среди пленных оказались и румыны. Показания пленных помогли установить, что против нас действуют разбитые части 9-й, 17-й, 358-й, 294-й, 302-й, 325-й немецких пехотных дивизий и части 15-й и 24-й пехотных дивизий румын.
Противник отступал в панике, и свидетельством этого были по-прежнему бесчисленные трофеи. На станциях, на железнодорожных путях стояло множество составов с военной техникой, продовольствием, вином, сигаретами.