Выбрать главу

Гурари не стал ничего скрывать от начальника разведотдела. Тем более посчитал семейную историю не рядовым случаем и уже начал расширять круг посвященных в нее.

Бондаренко слушал его внимательно. Пару раз прервал адвоката, связавшись с кем-то по телефону.

Гурари заметил:

– Вижу, вы ничего не записываете.

– Я все запоминаю.

Через двадцать минут водитель остановил машину напротив подъезда. Бондаренко остался верен своей привычке и, прощаясь, не вышел из машины.

– Спасибо за встречу, Дамир Игоревич, – поблагодарил полковник нового знакомого. – Я обязательно свяжусь с вами. Не обещаю держать вас в курсе событий. Вам-то это зачем?

«Действительно, незачем», – согласился Гурари, глядя вслед служебной машине.

– В штаб, – отдал очередное распоряжение Бондаренко, – потом в аэропорт.

4

Москва

Начальник оперативного управления ГРУ генерал-лейтенант Даньшин собрал срочное совещание, на которое пригласил двух своих помощников, старших оперативных офицеров и срочно прибывшего из Самары полковника Бондаренко. Самолично зачитал оперативные сводки из Верхних Городищ, получил первичные данные о том, кто ведет «городищенское» дело.

– Все сходится, – наконец подытожил он, – за исключением одной вещи. Оперативные группы не знают местонахождения беглецов, мы же в пределах человеческой погрешности можем указать место с точностью до метра.

К этому времени уже начали стекаться данные на «Багратион». Даньшин читал сам, передавал бумаги подчиненным, и наоборот. Выругался:

– Черт знает что! Военный завод, пусть он даже частично акционировался и назвался «домом», выпускает продукцию по рассекреченным технологиям. Но охрану несет милицейское управление. Под началом... – Он нашел в бумагах имя начальника охраны, – Майора Страхова. Соображения, – потребовал он от подчиненных.

Слово взял старший оперативный офицер Евгений Пахомов в чине подполковника.

– Сергей Каменев, Ирина Андрианова, еще трое военнослужащих находятся сейчас на режимном объекте. Считаю, что выхода оттуда у них нет. Согласно вашим данным, товарищ генерал, утром в цехе соберется куча народа.

– Я говорил о трех людях.

– Тем более. А наши беглецы вооружены, – напомнил Пахомов. – Мы не сможем предупредить начальника цеха, начальника охраны объекта, потому что они руководят подпольным цехом по изготовлению фальшивых долларов. Ввести их в курс дела, означает, помочь преступникам замести следы и провалить то, что вот сейчас рождается в этих стенах: спасение трех военнослужащих и одного гражданского лица. Рецидивиста Каменева я опускаю. Нам ничего другого не остается, как ждать. Если четверка беглецов сумеет выбраться из режимного объекта, честь им их хвала. Если нет...

– Честь и хвала майору Страхову, – продолжил генерал. – Что же, будем ждать развития событий. Они нам подскажут дополнительные имена людей, замешанных в преступлениях в Ленинске.

Даньшин выпил минералки и продолжил.

– Меня насторожило вот что – Ирина Андрианова звонит адвокату. Я переведу: заложница налаживает связь с внешним миром. Причем беседа с адвокатом затягивается, а прерывается буквально на полуслове. Напрашивается вывод: во время разговора рецидивист Каменев, милостью которого заложники оказались в подпольном цехе, отсутствовал. Не он ли оборвал связь, появившись внезапно? Не расправился ли с Ириной? Нет ли связи Сергея Каменева с «цеховиками»? Эти и другие вопросы нам и придется решать.

– Будем ставить в известность руководителей оперативных и следственных групп? – спросил Пахомов.

Генерал утвердительно покивал:

– Хотя бы для того, чтобы посмотреть на результаты нашего запроса. Собственно, нас заинтересует реакция руководства МВД, а мы, не раскрывая всех карт, определим, аллергическая ли она... Что еще дает нам этот шаг? – вопросительно приподнятые брови генерала говорили: «Давайте подумаем вместе».

Слово снова взял Евгений Пахомов. Остальные старшие оперативные офицеры помалкивали и, пряча улыбки, косились то на товарища, то на шефа. То ли сам Пахомов нарвался вести это дело, то ли генерал выбрал его из ряда опытных оперов – подполковников и полковников.

– Поставив в известность руководителей следственных групп, мы заставим их объединить все дела в одно производство. Сами они вряд ли это сделают, потому что им выгодно вести несколько дел. Они раскроют их. Доклад их будет долог – десятки оваций...

– Посерьезней, Женя, – перебил Даньшин.

– Извините, товарищ генерал. Одно производство означает: расстрел караула, побег заключенных, «монетный двор» в «торговом доме». Стимулируем их и посмотрим на их реакцию.

– Договорились, стимулировать МВД будешь ты.

Генерал продолжил:

– Мы не можем позволить любым охранным структурам любых государственных министерств и ведомств бесчинствовать на наших военных объектах. На «Багратионе», кстати, ведется отладка спутниковой и навигационной связи. За работу, друзья, – улыбнулся Даньшин. – Поднимайте на ноги наших людей в МВД и ФСБ, требуйте от них любой информации, касающейся этого дела. К обеденному перерыву у меня на столе должно лежать досье на Сергея Каменева: его связи на зонах, родственные, дружеские и прочее. Привычки, пристрастия. И пусть это одно и то же. Кстати, мы еще не дали название проекту.

– Может быть, что-то производное от фамилии майора Страхова, – предложил Пахомов. – «Мыс страха». Мне нравится.

– Принято, – кивнул Даньшин.

Глава 8

Захват

1

Они затаились на складе готовой продукции. У них было два плана, и оба предложила Ирина. Был и третий вариант, но он отпал после того, как беглецы обследовали весь цех и убедились, что бежать из него невозможно. Небольшие окна находились на высоте двух с половиной метров и были снабжены датчиками. Провода датчиков – не два, как обычно, а пять – уходили к распределительным коробкам и окончательно прятались от взора в закрытом и опломбированном щитке. Именно обилие проводов заставило беглецов отказаться от рискованной затеи выбраться через окна.

Трофимов умудрился забраться по вертикальной вытяжной трубе под самую крышу в надежде, что отверстие под центральную трубу окажется достаточно широким, но обжимки вплотную прилегали к основному отводу и были стянуты изнутри и снаружи длинными болтами.

Вообще, в этом цехе не было ничего секретного, относящегося к закрытым технологиям. Отсюда, наверное, и отсутствие пломб на дверях внутри здания и потолочных перекрытиях над рабочими помещениями, кабинетами и складом.

Прежде чем окончательно обосноваться на складе, Трофимов молотком загнал язычок внутрь замка и прикрутил его на место. Чтобы оперативно выбраться со склада, достаточно было толкнуть дверь и оказаться прямо у ворот, в одной из створок которых была вмонтирована входная дверь.

Они ждали утра, когда в цех придут, судя по словам майора, три человека. Только три. А беглецов – четверо, и они основательно вооружены. Они знали, с кем им придется иметь дело. Это их успокаивало и беспокоило одновременно.

Под самым потолком обнаружилась небольшая щель, через которую хорошо просматривался подсвечиваемый дежурным светом участок, представляющий собой асфальтированную площадку. Обзор заканчивался там, где проходили рельсы. Но прямо перед собой беглецы могли видеть еще и пустырь с пожухшей лебедой, за которым открывалось еще одно здание ярко-коричневого цвета, окруженного по периметру ограждением с колючей проволокой и люминесцентными лампами на столбах. Был бы жив Сергей Каменев, он бы сказал, что это «локалка» – охраняемая зона внутри другой охраняемой зоны. И таких зданий на территории режимного предприятия насчитывалось несколько десятков.

2

Алексей Страхов снял пломбу, которую в отсутствие начальника цеха позавчера лично повесил на контрольный замок. На пульте электронного замка набрал код, предварительно отключив сигнализацию. Оказавшись в типографском цехе, он прошел в кабинет начальника, уселся за стол и бросил взгляд на часы: пришел без опозданий, как и договаривались.

полную версию книги