- Моя снимается, - невесело шутит Джеймс, но взгляд его теплеет. - Твою комнату я заберу себе, она мне больше нравится.
Но Роджерс не прощает себя так быстро, как это сделал Джеймс, и сокрушенно качает головой, продолжая расцарапывать эту рану: неужели Баки действительно думал, что он, Стив, по собственной воле, едва обретя лучшего друга, вновь расстанется с ним? Но по факту ведь так и вышло… Собака, оставленная в старом доме при переезде, не знает, что ее не ждут на новом месте, и бежит километры вслед за семьей, которая ее бросила. А когда наконец вновь находит тех, кто любил ее раньше, ее выставляют за порог, потому что она никому больше здесь не нужна. Сравнивать Джеймса с псом, конечно, некорректно, но пример, бесспорно, подходящий, ведь откуда Баки знать, что он ему не обуза, что его возвращения ждали, что его - любят?
- Хоть обе, - улыбается в ответ Роджерс, все равно чувствуя себя откровенно паршиво: раз за разом ему придется доказывать Джеймсу его значимость, и будь он проклят, если снова - хотя бы раз - не справится.
========== Улыбка ==========
Джеймс улыбается, и по этой улыбке можно прочесть все: как его заебал Стив, слишком слепой для лучшего друга, как его заебал ЩИТ, не давший ни кратчайшей передышки и завербовавший бывшего наемника Гидры сразу же после развала той, как его заебал он сам, не умеющий привыкнуть к новому времени, как бы он ни старался. Он улыбается, и все довольны — никому не нужна лишняя возня, внешних атрибутов спокойствия вполне хватает, чтобы с гордостью вписать очередное спасение в список побед местечковых супергероев.
Иногда, когда нервы сдают окончательно, он даже смеется, и только слепец не подметит истеричных нот в его смехе, только слепец упустит ту дикую усталость, которая сквозит в его каменных от напряжения плечах. Но - какая ирония — лучший друг хлопает его по спине в, кажется, ободряющем жесте и смеется в ответ, и так хочется размазать эту его улыбку кулаком за то, что Стив слеп, за то, что Стив абсолютно, тотально слеп, но Джеймс сдерживается. Никто не обязан видеть, что и как происходит в нем на самом деле. Никто. И с чего он вообще взял, что, если до Солдата никому не было дела, теперь все внезапно изменится, и Джеймс Барнс, воскресший для всех случайно и зря, окажется не пустым местом? На что он вообще надеялся? О мертвых либо хорошее, либо ничего, так кто виноват, что Солдат получил свое честное и безоговорочное “ни-че-го”, не оставив Джеймсу шанса на что-то хорошее? Кто виноват в том, что Джеймс ожил не вовремя и некстати? Кто виноват, что никто не знает, что с ним - живым - делать?
Джеймс улыбается, и по этой улыбке можно прочесть все, но только вот… кто будет вглядываться в пустоту?
========== Слишком поздно ==========
Когда память одной тяжелой болезненной вспышкой наконец возвращается, он не дает себе ни минуты на раздумья. Срывается по знакомому адресу, куда уже приходил не так давно. Зимним солдатом. Убивать. Куда возвращается теперь. Другом. Воскрешать прошлое.
Он банально и до ужаса глупо три раза стучит в дверь, вслушиваясь в приближающиеся шаги Роджерса, и так же до ужаса глупо произносит: “Привет”, когда дверь распахивается, а сам Стив отшатывается в сторону при виде него, как если бы увидел призрака. Хотя по сути так оно и есть.
- Баки, - шепчет Капитан, а затем вымученно смотрит, замерев в дверном проеме. - Тебе нельзя здесь находиться.
Барнс осторожно заходит в квартиру, игнорируя предупреждение, но собственная идея уже не кажется ему столь гениальной: если его схватят, начнутся допросы, следствие, возможно, его посадят в тюрьму. Покушение на убийство Фьюри так просто не прощают, даже будь ты трижды не хозяин своей воле в прошлом.
Они оба слишком долго и неприятно молчат, избегая сталкиваться взглядами. Стив не решается начать задавать вопросы, Баки не уверен, что им обоим нужны его ответы. Семьдесят лет, разделенные сном одного и льдом другого - и что в итоге? Гнетущая тишина и молчание, за которыми ничего не будет. Теперь это становится понятным, как божий день. Наверняка и Стив думает о том же: лелеять надежды разыскать друга, вернуть ему память, вернуть их прошлое, воплотив его в общее настоящее, а на деле оказаться по разные стороны пропасти, глубокой и непреодолимой. Как оказалось, нельзя вот так просто прийти, как будто ничего не произошло, и надеяться, что все станет по-прежнему.
Джеймс на всякий случай сообщает очевидное:
- Я все вспомнил. Почти все.
Стив улыбается в ответ:
- Я помогу вспомнить все остальное. Теперь нужно только решить, как тебя реабилитировать в глазах общественности.
И в обоих одновременно возникает ощущение, что на месте друга лишь отдаленно похожая копия. С которой не было пережито ничего, с которой ничего уже невозможно. Поэтому, когда Баки кивает на дверь и произносит:
- Потом обсудим, - Стив как-то слишком поспешно кивает, облегченно выдыхая. И тогда Барнс думает, что иногда мечтам лучше оставаться мечтами, и ему не нужно было воскресать для Стива, оплакавшего потерю друга и живущего теперь, по большей части, смирившись с тем, что он не сумел его спасти. Нельзя воскресать для того, кто не готов к тому, что ты спасся и вернешься почти живым и почти невредимым.
Джеймс, конечно, не уверен, что не попытается наладить контакт со Роджерсом в дальнейшем, но эту попытку засчитывает как откровенно провальную, поэтому, не прощаясь, молча уходит, уже на лестнице слыша, как Роджерс закрывает за ним дверь. Наверное, так и стоял, не зная, что предпринять: повинуясь долгу, ринуться спасать нуждающегося в его помощи человека, или, от осознания произошедшей в нем перемены впадая в ступор, который надолго теперь выбьет его из колеи, если не разобьет совсем - не каждый день узнаешь, что боль от твоей самой большой потери давно уже утихла, а сердце вычеркнуло ее источник из списка живых и не готово воскрешать его заново.
Капитан Америка и Баки. Прошлое, которому лучше храниться в музее, вдохновляя других и больше не касаясь тех, кому оно принадлежало. Потому что порой лучше не возвращаться совсем, чем сделать это слишком поздно.
10 апреля 2014
========== Новая жизнь ==========
Ему не нравится все в этой новой жизни, не подчиненной ни “Гидре”, ни кому бы то ни было. Не нравятся взгляды людей на его руку, не нравятся попытки оставшихся членов “Гидры” разыскать его и вернуть на службу, не нравятся мысли о Роджерсе и о том, что в прошлом они были друзьями. Не нравится понимать, что семьдесят лет он только и делал, что убивал неугодных, не зная, кому они перешли дорогу и были ли виноваты.
Поступил бы так прежний Джеймс Барнс? Конечно нет. Если он и сворачивал не туда, капитанские замашки и светлые идеалы Роджерса и до и после обращения в Капитана Америку всегда возвращали его на истинный путь. Но может ли он потребовать Стива помочь ему теперь, когда на его руках кровь сотен невинных людей? Простит ли это когда-то вставший на их защиту как раз против таких, как Зимний Солдат, убийц человек?
Дружба… Какое светлое чувство, не оправдывающее на деле ничего: ни смертей, ни предательства, ни незнания.
Иногда Джеймс думает, что оставаться игрушечным солдатом, упрятываемым после выполнения задания обратно в ящик, оно и проще. И быть Зимним Солдатом куда легче, чем Баки: без имени, без прошлого, без единой мысли о том, что правильно, а что нет.
Если то, что люди зовут жизнью, на деле лишь ком эмоций, который перманентно плавится в тебе болью, то тогда Джеймс выбирает зиму, в которую когда-то погиб. Лучше холод. Вымораживающий из сердца напрочь все чувства холод. Потому что этот холод привычен, и Солдат знает, как в нем выживать.