неожиданным, как и похвала мужу, и Вася поморщился, как папа, только что удержался
от мотания головой.
‐ Ребенок‚‐ сказала тетя Роза‚‐ ты за два антракта выпил четыре стакана. Смотри, что‐
нибудь случится.
Васю покоробила эта бестактность, да еще перед чужими людьми, но он не успел
ответить как‐нибудь погрубее: слова тети Розы столкнулись со словами директора:
‐ Не беспокойтесь, лимонад хороший.
‐ Нет, я ‐ действительно счастливая женщина!
Несмотря на то, что она так глупо ляпнула о лимонаде, Васе было хорошо и с ней, и с
папой, и с ее болтовней, и с похвалами в честь папы, и с этим лимонадом на который он, действительно, чересчур поднажал.
Когда ему было хорошо с тетей Розой, ему становилось неловко перед мамой, он как
бы за отца нес тягость этой неловкости... Да и за себя тоже ‐ за то, что слукавил и остался
на зиму в Томске.
Пока были в театре, горечь лишь слегка овевала праздничное настроение, но когда
вернулись домой, то осталась одна печаль, проникнутая ясными отсветами, театральной сцены. Вася лежал в своей комнате и думал о маме с Элькой, что они без
него совсем одиноки, и бабушки нет ни с ними, ни здесь; все раскиданы и все грустят друг
о друге.
Ему хотелось пожить одну только зиму у папы ‐ и хотелось ехать домой. Он и не
верил, и уверял себя, что необходимо остаться. В последние летние дни тетя Роза повезла
его с Элькой к какому‐то знаменитому врачу.
‐ Девочка практически здорова, ‐ сказал тот.‐ А у молодого человека ‐ обычное
возрастное: небольшой невроз сердца. Это проходит, но, конечно, в данный
момент необходимы режим и наблюдение. Перегрузки нежелательны, лыж и коньков
поменьше.
Папа как будто обрадовался Васиной болезни.
‐ Подлечим, подлечим,‐ сказал он бодро. ‐ Положим тебя во ФТИ.
ФТИ ‐ это был знаменитый Томский физиотерапевтический институт.
Интересно, что был еще один ФТИ ‐ физико‐технический институт, двор которого
виднелся из окна гостиной. Там на земле стоял серебристый купол и время от времени
внутри него раздавался громкий звонок. Это испытывали акустику для строящегося в
Новосибирске грандиозного театра. Томск был особый город, он помогал расти даже
Новосибирску.
Этот ФТИ Вася знал, а где находится тот ФТИ, так и не видал до сих пор. Ложиться
туда вовсе не хотелось, да и папа, к счастью, больше не заговаривал о лечении. И
получилось, что Вася обманул маму, оставшись без всяких причин у отца. И это мучило
его, и
мученье приходило как раз тогда, когда ему бывало хорошо, а когда случалось плохо, то он чувствовал даже облегчение.
Все, с чем сталкивался Вася в Томске, было знаменитым: и трофейный «Бьюик», и
неведомый ФТИ, и испытания купола для самого большого в СССР театра, и
лучшая в крае 6‐я образцовая полная средняя школа. И папа был самый знаменитый
человек в городе. Каждое выступление его печаталось в газете «Красное знамя», да еще с
портретом. Даже директор школы на линейках часто повторял: «Товарищ Москалев
просил передать пионерам и школьникам...»
Однажды папа за обедом что‐то все посмеивался про себя. Вася с любопытством
наблюдал за ним, а тетя Роза не выдержала:
‐ Да что с тобой?
Папа еще посмеялся, прежде чем сказал:
‐ Заявился директор и предместкома со спичечной фабрики, вот, мол, подработали
вопрос, хотим на общее собрание выносить, ‐ просим назвать наше производство; фабрика имени... Кого бы вы думали? ‐ Папа замолчал и хитрыми глазами смотрел то на
Васю, то на тетю Розу.
‐ Сталина! ‐ сказал Вася.
Папа, не отвечая, смотрел теперь только на тетю Розу
‐ Оставь свои загадки,‐ сказала она. Не думаю, чтоб что‐то оригинальное.
‐ Имени Москалева!‐ Воскликнул папа, откинулся на стуле и засмеялся, наблюдая
эффект.
У тети Розы лицо стало доброе.
‐ Ну, и как?‐ спросила она.
‐ Я говорю им: вы эти штучки бросьте, я сам рабочим скажу, чтобы они вас поперли с
этим предложением. Назовите фабрику именем Эйхе.
‐ Ну, и напрасно, ‐ разочарованно проговорила тетя
Роза.‐ Что, ты не заслужил этого? Да?
‐ Как‐то бестактно получилось бы, ‐ опять посмеиваясь, ответил папа; чувствовалось, что ему все равно приятно это предложение, даже бестактное, даже неприемлемое
Вася тоже огорчился отказом отца и спросил:
‐ Вот Эйхе называют вождем сибирских большевиков. А тебя можно назвать вождем
томских большевиков?
Папа, сморщившись, почесал в затылке:
‐ Ох вы, черти, почище этих спичечников будете! Нашего брата называют: руководитель. А не вождь. Понял? До вождей мы еще не доросли.