Преследуемых каппелевцев с удовольствием изображал Джек. Потянуло на весну, и
теперь он не дрожал на улице. Он нырял в осевшие сугробы, сбивал Вильку с ног и
удирал, подбрасывая бесхвостый зад. В него стреляли снежками, он ловко увертывался, а, разгорячившись, прыгал навстречу снежку, хватал его пастью и жевал, глядя на
противников шаловливым глазом.
Кончился учебный год, и папа привез Элю. Вася с Мишей встретили их на вокзале.
Они не поцеловались, не было у них такой привычки, Вася только обнял сестренку, с
нежностью похлопал ладонью по худым лопаткам и почувствовал себя так, будто
вот уже и проехал к маме большую часть пути.
‐ Мама велела, чтобы мы вдвоем приезжали,‐ насупясь, сказала Эля.
‐ Конечно! ‐ воскликнул Вася.
На второй круг пошла басандайская жизнь. Ребята встретились так обычно, будто и
не разлучались на зиму. Потому, что ли, было так, что для них не существовало пустынной
и заснеженной Басандайке ‐ как уехали из зеленого леса и обогретых солнцем дач, так и
вернулись в зеленый лес, под горячее солнце. И все игры, все отношения начались с того
же самого места. Жизнь текла, как и прежним летом, и незаметно было, что все
повзрослели за год.
Однажды в воскресенье появился в биллиардной новый человек в военной форме, в
фуражке с синим верхом и красным околышем, как у Подольского. Ходил он, небрежно
раскачиваясь, и с веселым презрением поглядывал из‐под козырька, надвинутого на
глаза.
Ударяя по шарам, он рычал басовитее Елисеева, и были у него свои присловья к
ударам.
‐ Два борта в третий! ‐ хохотал он, когда партнер не попадал в лузу.
Когда игроки не хотят, чтобы шар остановился у борта, то шутливо приговаривают:
«Отбортнись!» Он же кричал в таких случаях: ‐ Отсатанись! Контровую партию он называл
‐ контрреволюционная» партия.
По воскресеньям в биллиардную заглядывали и женщины, чтобы полюбоваться на
подвиги мужей. Но этот военный‚ если мазал шара, матерился, и женщины поск0п
рей пробирались к дверям.
Подольский сказал ему:
‐ Ты поаккуратней, здесь же дети и женщины.
Он в ответ весело пробасил:
‐Разве баб этим напугаешь? Они и не то видали. ‐ Он огляделся, увидел ребят и
скомандовал: ‐ А ну, шкеты, марш отсюда!
Так с ребятами на Басандайке не обращались. При молчании отцов Ким и Виталий
ушли. Вася с Митей, переглянувшись, остались, и военный больше ничего им не сказал.
Позже Вася спросил у отца:
‐ Кто это такой?
‐ Да вот, на смену Подольскому прибыл ‐ Овчинников.
Вася вспомнил разговор зимой:
‐ Значит, снимают Подольского?
‐ Да нет, отзывают в краевое управление, с повышением даже.
Папа говорил спокойно, чуть меланхолически. Прошло в молчании несколько минут, и он цыкнул губами. Вася знал у него эту привычку, это означало, что папа
удручен.
‐ Жалко Подольского, ‐ сказал Вася.
‐ Да‚‐ уже не скрывая грусти, ответил папа. ‐ Хороший товарищ. Надежный
коммунист.
Скоро Подольские уехали в Новосибирск. А через месяц и Вася с Элей собрались
домой. Папа снова ехал в крайком и вез их с собой.
Джек забрался на сиденье «Бьюика», думая, что едут на дачу. Его выгнали из
машины, и он недоуменно ворочал глазами, оглядывая всех по очереди.
На вокзале тетя Роза поцеловала Эльку, пожала Васе руку и нахмурилась, и
улыбнулась невесело, и сказала папе:
‐ Хоть ты‐то возвращайся скорей.
III
Иногда Иван, оставшись в полночь один, сжимал виски ладонями и так сидел с
закрытыми глазами в своем горкомовском кабинете. Но в наступившей тишине не было
отдыха, потому что хоть люди и ушли на покой, а дела, которые они приносили, все
толпились здесь. И все вины, лежащие на нем, Иване, никуда не подевались даже в
ночной тишине.
Открывая глаза, Иван видел прямо перед собой карту, на которой был обведен
красным неровным овалом Томский район.
Каждый день он взглядывал на него: то с лаской, то машинально, то по деловой
потребности. А сейчас район зиял как неверная топь, отграниченная предупреждающей
красной линией. И вязнешь в ней, и затягивает с головой, и скоро дыхнуть будет нечем.
Хорошо хоть, что Вася не остался больше в Томске.
На кой это черт надо, чтобы сын видел отца растерянным?
С чего же все началось? С раскрытия «Ленинградского центра» и «Московского
центра?» Нет, не был неожиданным обвинительный акт против Зиновьева. Каменева, Евдокимова, Гертика, Шацкого, Мясникова. Это были отпетые оппозиционеры, которые много лет атаковали генеральную линию партии.