мощнее. Одна победа уже таит в себе необходимость другой, более грандиозной.
Иван откинулся в кресле и прикрыл глаза. Так он словно наедине остался с
докладчиком, с его тихим, крепким голосом, несущим от трибуны к нему прямым током
мысли и мысли, от которых тесно становилось в голове.
Какой поспешной, сделанной тяп да ляп, казалась собственная работа в окружкоме
перед этой многосложностью жизненных переплетений, которые нельзя разрубить
мечом, от которых не избавишься наганом! Простому секретарю окружкома нужен ум
европейского премьер‐министра, даже больше, потому что никогда ни одно
правительство не учитывало в практике всю глубину и взаимосвязь сложнейших явлений
и не пыталось так прибрать их к рукам, как делает это большевистская партия.
Где же найти такие точные весы, запастись такой мудростью, чтобы не только на
конференции, где действует коллективный ум, в каждый день, в каждой встрече с
людьми и событиями самому все безошибочно соизмерять?‚‐ Да разве достигнешь этого?
Увы, практика всегда грубей теории, она вынуждена отсекать всякие тонкости и
прокладывать путь прямолинейней.
‐ Если мы посылаем определенного человека на определенную работу, то почти
наверняка в моей приемной скажется политика этого человека, ‐ продолжал Михаил
Иванович. ‐ Осторожный, практически умеренный человек, который к каждому вопросу
подходит обдуманно, сейчас же понижает количество ходоков в мою канцелярию.
‐ С Украины не бывает! ‐ задорно крикнул кто‐то из зала.
Калинин, не меняя темпа речи, мимоходом подхватил реплику, и ответ его был
встречен дружелюбным смехом:
Со стороны союзных республик попадают лишь отдельные ласточки, когда уже
невыносимое положение.
‐ И то по преимуществу кулаки, ‐ крикнули снова.
Калинин теперь повернулся на выкрик, выставил бородку и сердито проговорил:
‐ Вот это барская точка зрения, когда вы говорите, что по преимуществу кулаки. ‐ Он
предупреждающе взмахнул рукой: ‐ Товарищи, это ошибка, что жалуются большей частью
кулаки, крупнейшая ошибка.
‐ До Москвы денег не хватит у бедняка, ‐ не унимался развеселившийся оппонент.
Михаил Иванович развел руками, уже не сердясь, а как бы удивляясь такому
неразумию:
‐ Ну, товарищи, если вы основываете свое утверждение на том, что жалобы бедняка
не дойдут сюда из‐за нехватки денег на билет, ‐ вы ошибаетесь. Наш мужик пятьсот верст
пешком пройдет, а потом у меня просит на обратную дорогу.
Зал смеялся, кто‐то аплодировал. Калинин удовлетворенно кашлянул, прикрыв рот
ладонью. Он с удовольствием принимал реплики, они как бы помогали ему
концентрировать мысль, и когда все смеялись его острым ответам, он тоже посмеивался, легонько потрясывая плечами. Еще два момента в докладе особенно захватили внимание
зала. Первый вызвал среди делегатов неуверенное протестующее движение, а второй ‐
настороженное, раздумчивое молчание.
‐ В настоящее время поднялся спор в «Сельскохозяйственной газете», можем ли мы
привлекать кулака в колхоз? Мы боремся с кулаком; но скажите, пожалуйста вот
межселенные тракторные станции, все межи уничтожаются: как лучше бороться с
кулаком ‐ или его землю вместе вспахать, или оставить ему землю и выделить ее?
Персональная борьба с кулаком: с Яковом, Иваном ‐ безусловно, необходима. А что
означает борьба с кулачеством в качестве социально ‐ экономического явления? Это
значит вырвать у кулака средства производства. И если вы выделите ему землю, то это
значит не борьба, не преодоление, а культивирование, консервирование кулака на веки
веков.
Этот момент от второго был отделен звонком председательствующего, предупредившего, что регламент доклада исчерпан.
Калинин с укоризной поглядел на президиум и, обращаясь к делегатам, сказал
скороговоркой:
‐ Я‚ товарищи, задерживаю вас, но я так экономил время на других, что мне можно
прибавить. Делегаты разрешающе засмеялись. Калинин заговорил торопливее, предупредив, что у него остался один момент ‐ это правые. Он перечислил причины, питающие правоуклонистские настроения ‐ от преобладания мелкотоварного
производства в стране и капиталистического окружения до таких случаев, когда
некоторых товарищей засасывает хозяйственная работа и у них выветривается
революционная сущность.
‐ Элементов для правых настроений в нашей партии больше чем достаточно, ‐
подытожил он и продолжал в затихшем зале: ‐ Само собой разумеется, что есть и такие