флаконы и коробочки, весело отражало светлые стены и голубые спинки кроватей.
Кроватей было две, сдвинутых вместе и накрытых одним огромным одеялом, какого
Вася и не видывал.
‐ Мы тут спать будем? ‐ спросил он, преодолевая подозрение, что вовсе не для
детей бывают такие одела и такие флаконы с коробочками.
И уже не был неожиданным папин ответ:
‐ У вас своя комната есть, отдельная.
‐ А кто тут спит?
‐ Тут Роза спит.
‐ Какая Роза? ‐ медленно спросил Вася, ничего не понимая, но чувствуя себя опять в
дурманном полусне от которого не очнешься в своей родной новосибирской
комнатке.
Папа помедлил с ответом, кажется, долго медлил, прежде чем сказал:
‐ Разве мама тебе ничего не говорила?
‐ Нет,‐ мотнул головой Вася, чувствуя, как нервно дернулись губы, и с недоумением, и стыдясь чего‐то, быстро взглянул на папу и поскорее отвел взгляд, потому что папа
покраснел, и жестко выступили желваки на скулах, и глаза у него были измученные.
‐ Есть такая Роза. Она скоро придет с работы. Зовите ее просто Роза.
Потом папа повел ребят через кухню, где Поля хлопотала у плиты, а Джек лежал на
коврике перед пустой миской. За кухней была уютная комнатка, с двумя кроватями, столиком, с портретом Володи Ульянова и географической картой СССР на стене.
Но Вася уже ни к чему не приглядывался, он подошел к окну и стал смотреть на
большие, недавно распустившиеся Деревья, подножия которых были усеяны прелой
прошлогодней листвой. Он смотрел на прелую листву и думал О том, что под ней любят
сидеть грузди. Он никак не мог избавиться от ощущения, что за спиной стоит чужой‐чужой
человек, которого он очень любит.
Он услышал плач Эльки и хотел было кинуться к ней, но не захотел столкнуться там с
папой.
Элька плакала навзрыд, прерывая всхлипываниями слова:
‐ Хо‐очу дом‐мой!
Папа бормотал что‐то ласково и растерянно. Васе больно было от жалости к нему, но
он, ожесточаясь, чуть ли не вслух шептал: «Пусть расстраивается. Пусть помучается.
Думал, нам с ним хорошо будет, думал, что мы обрадуемся!» и уже не мог удерживать
себя, чтобы не броситься к папе, и останавливала его только мама, которую он словно
видел в шоке такую трепетную, что чуть отвлекись. и она исчезнет... Значит, мама никогда
не приедет в Томск, значит. она осталась совсем одна, и ничего уже
не поправить, и горькое утешение можно найти лишь в
том, что хоть первый день ненавистной здесь жизни уже
проходит.
Васю давно мучили сомнения и неопределенности, но только теперь все стало ясно.
Роза ‐ жена папы. Эго называется мачеха. К черту! Мачеха ‐ это когда мамы
нет! А у него с Элькой есть родная мама. Элька утихла и только всхлипывала. Папа
попросил:
‐ Вася, пойдем, я вам пластинки заведу.
Вася обернулся, готовый сказать: «Нет!» Папа, раскрасневшийся и растерянный, держал на коленях Эльку, привалившуюся головой ему к груди. И внезапное
воспоминание мелькнуло так больно, будто кто пырнул ножом. Вася вспомнил‚‐ давным‐
давно это был – он, бьет папу по щеке, папа смущается и ласково теребит его руки, а Вася
уткнулся маме в грудь и плачет от жалости ‐ к папе.
Тумбочка с гробовой крышкой называлась виктролой. Прежде Вася видел только
граммофоны с огромными трубами. Верхние дверцы у виктролы как раз за‐
меняли трубу ‐ если их открыть, то звук становился
громче.
‐ Веселую заведем‚‐ сказал папа, вставляя иголку своими большими мягкими
пальцами‐ Джаз‐банд Леонида Утесова.
После карябанья иголки и шипения послышался глухой, но гибкий и очень
ритмичный голос. Песня называлась «Гоп со смыком». Вася был восхищен и лихим
мотивом, и словами, которые сами запоминались:
Гоп со смыком, это буду ‐ я‚
И, друзья, послушайте меня.
Ремеслом избрал я кражу, Из тюрьмы я не вылажу.
Исправдом скучает без меня...
Когда Вася и Эля немного развеселились папа ушел на работу, а Поля стала кормить
их в кухне. С ней было Хорошо, потому что она была приветливая и ‐ уж не
родня так не родня, без всяких неопределенностей. Ничто уже не могло потрясти
больше, чем две кровати под одним одеялом и мгновения, пережитые у окна. Поэтому, когда появилась Роза, Вася ощутил только стеснение, обычное при знакомстве с чужим
взрослым человеком, и неприятную необходимость быть воспитанным и вежливым.