перекинутым через плечо полотенцем, шел на реку, ведя за руку Эльку. Тетя Роза
отставала, задерживаясь с переодеванием. Следом отправлялись два боровика
Трусовецких. Низенький, полный Байков и тоненький Виталька шли с жестянками за
конюшню, накопать червей для вечернего клева, над их спинами вился трубочный сизый
дымок. Подольский выходил в галифе и сандалиях на босу ногу; он поигрывал мячом, намереваясь собрать любителей волейбола.
В том‐то и была прелесть выходных дней, что закипало кругом веселое многолюдье
‐ только успевай перекидываться с волейбола на биллиард, с биллиарда на реку, с
реки на прогулку в лес или на стрельбу по целям, которую устраивали взрослые из своих
револьверов.
У Васи было такое ощущение, что в биллиардной по воскресным дням стоял пир
горой.
Рычал Елисеев, под восхищенные восклицания кладя с кия по пяти шаров, стучали
шары, клубился табачный дым. Промазавший папа выкрикивая ни с того, ни с сего
непонятное слово:
‐ Индифферентный удар!
Байков попыхивал трубочкой и долго примеривался, а когда его торопили, возражал:
‐ Ну‐у! Ремесленники! Биллиард ‐ игра научная, расчетливая и суеты не любит!
Главное, что: быстро ударить или положить? А? То‐то!
Шар не падал, и он, зажмурив глазки, смеялся:
‐ Пф‐фр!
Папа, возбужденный, стремительный, тоже смеялся и кричал:
‐ Ерундистика! Биллиард ‐ игра ответственных работников. Тут быстрая ориентировка
нужна.
Он играл хорошо, хотя с Елисеевым, конечно, тягаться не мог.
Вася и Митя толкались среди взрослых, вместе с ними ухали, восклицали, смеялись…
Ох, как Васе хотелось дорваться до кия!
Поближе к обеду помаленьку опустела биллиардная, Папа собрался было идти на
реку. Но Вася ухватился за кий, и папа стал ставить шары для новой партии.
На Васю нашло вдохновение, словно проснулась безошибочная интуиция, когда
чувствуешь особую крепость руки и еще только отводишь кий для удара, а ужа знаешь, что шар обязательно ляжет в лузу. Через весь стол посылает Вася шар в угол, бьет так, что дрожат борта, и шар, мелькнув, пропадает со стола. И такое чувство у Васи, что
силой воли вбил его в лузу. И только легкий звон стоит в воздухе!
‐ Игроцкий удар!‐ удовлетворенно говорит папа.
Сам он виртуозно кладет «свои». Вот стоит у борта возле лузы «чужой» шар. Чтобы
положить «свояка», надо еле задеть его, не сдвинув с места. Папа припадает
к столу, ловя глазом тот единственный миллиметр, за пределами которого уже будет
ошибка,‐ и бьет, тут же вздымаясь в рост. «Чужой» у борта качнулся, а «своего» ‐ нет, словно кто обрезал его путь.
Оба играют в полную силу. У Васи шесть шаров, у папы ‐ четыре. Папа злится на свои
промахи и радуется Васиным удачам. Так они и кончают партию с разницей в два шара.
Папа улыбается и говорит с гордостью, будто сам выиграл:
‐ Отличная работа! Я и опомниться не успел. Молодец ты, Василий Иванович.
Он треплет сына по плечу, мельком прижимает к себе, и тому кажется, что отец
сейчас его поцелует, и Вася заранее соображает, как же отвечать на такую неожиданную
сентиментальность. Но отец не целует, и Вася со счастливой влюбленностью улыбается в
ответ на его ласку.
‐ Степан Николаевич! ‐ кричит папа в раскрытую дверь. ‐ Еще сыграть не хочешь?
‐ До обеда полчаса, ‐ раздается голос Байкова, и он показывается в дверях: ‐ Червяки
накопаны, кузнечиков Виталий ловит. Можно сгонять партию.
‐ Вот с ним, с Василием Ивановичем.
‐ Пожалуйста, с Ивановичем, ‐ говорит Байков, намеливая кий и глядя на Васю
своими лукавыми глазками: ‐ Под каким лозунгом играем? Смена смене идет? А?
А Васе что‐то и не хочется играть: после вспышки вдохновения и отцовской радости
как‐то притупилось все. Игра течет медленно, Степан Николаевич больше ходит вокруг
стола, чем бьет. Вася теряет ритм и в руках не чувствует крепости, Папа крякает, когда он
мажет‚ и отворачивается от стола. Уже прозвонил колокол на обед, уже все потянулись в
столовую, когда Байков, наконец, положил восьмой шар.
‐ Эх, ‐ сказал папа. ‐ Пошли обедать!
Наедине он проворчал:
‐ Я же Байкова обыгрываю свободно. Чего ж ты подкачал? Нет, ты уж, Вася, держи
марку!
Вася и досадовал на свое поражение, и смешно ему было видеть огорченного не на
шутку папу.
Отдохнув после обеда, собирались на волейбол. Полуденный жар спадал, тени
деревьев густели и как будто покрывали влагой светлый песок волейбольной площадки.
Если недоставало места в командах, то Васе предлагали судить. Он брал жестяной