Ну, раз так все получилось, Виталий Васильев, мой странный коллега, немного виновато посмотрел на меня, развел руками – такой уж я плохой, после чего специально обратился ко мне с длинным цветистым обращением, из которого получился настоящий алаверды. И такой де я разэтакий, и душа добрая, честная, волшебная, а тело прекрасное, настоящий Аполлон. Почему только по земле хожу? Отчего в воздухе не парю, как белоснежный ангел?
Ведь так расписал, нахалюга, что только хлеб неси и намазывай на него душистые слова вместо масла.
Много рассказал. Очень много. Я даже немного устал слушать эту беспардонную похвалу. И героически стоять. Мог бы хотя бы посадить из вежливости.
Постепенно в голове назревала мысль, что ведь, похоже, эта хитромудрая рыжая лиса Алиса в мужеском аспекте гендерного разделения пытается хитренько объегорить старенького бородатенького мальчика, думая, что он глуповат и ничего не понимает.
Я насторожился. Не то, чтобы я не любил, когда меня обманывают, но все же. Согласитесь, бородатый доцент, уже кучу народу обучил. Надувал, так сказать, истории много лет, а тут тебя самого… М-да.
Я благодушно кивнул в ответ, дав понять, что старик я уже, не обманешь с кондачка. Сталинизму обучался, куда уж дальше. А дальше пусть он сам соображает. Посмотрим на ситуацию. Здешний декан, по крайней мере, прямоходящий, если уж и не мудрый потомок примат, но понял ли он сказанное мною?
Глава 6
Перешедшая от пикировки автора сначала со своей кошкой, а затем с и.о. декана в довесок со своими студентками к дальнейшей загрузке во флаер и подготовке к перелету с луга в здание факультета.
Картина получилась прекрасная, но ужасная (в любой реальности ХХ века таких машин нет!). В результате, автор остановился на двух вариантах своего перспективного недалекого: либо он перешел в столетнее будущем, либо стал сумасшедшим. Интересная перспектива для старенького инвалида, который жаждет лишь отдыха!
Зато в конце главы меня, наконец, одели, правда, непонятно, как и во что.
И все-таки товарищ и.о. декана понял меня неправильно, как слабенький студент, неопытный в пользовании софистики и логистики, и напоровшийся на опытного старого доцента.
В итоге он позорно опускается на дно учебной жизни без права идентификации. Впереди у него будет блестящая перспектива получить двойку по моему предмету, затем остаться без стипендии, а то и позорно вылететь из вуза. Одно хорошо – появится перспектива переодеться в новенькое армейское обмундирование (бесплатно) и оказаться в рядах доблестной российской армии.
Ну а пока, по-видимому, решив, что я окончательно растаял от приятных словес (я что, женщина?) и большой угрозы особо не представляю, он настолько обнаглел, что перешел лить дифирамбы уже к кошечке Гризли. В его представлении, она оказалась куда опасней и грозней. Ну-ну, будущее покажет, кто опаснее – молодая легкомысленная особь пяти конечностей (четыре лапы и хвост) или злой и древний доцент, черный от злобы на жизнь и сильный, как старый вампир. Ха-ха, клянусь своими клыками, отремонтированными зубным хирургом на основе новейших медицинских технологий.
Я со значительным неудовольствием услышал о ее красивой черной пушнине (так себе, просто черная шкурка с неким рыжим оттенком летом и глубоко черная зимой). Прекрасный характер (по-моему, Виталий просто хвастун или вообще не знает животных такого типа и пола). Красивые и блестящие зубы (и к тому же бездарь, какие они красивые у кошки? У нее красивые лапки или, на крайний случай, спинка).
Не пойму, зачем он нам вообще похвалу обильно льет? Ну, кошка понятно, ту похвали, она и растает. Но я-то чего? Я в деканате в российской действительности ХХI века почти два десятилетия отсидел, там столько сиропа лили, бочками (а если расслабишься, то смолу и тоже бочками). И студенты, и сотрудники, и даже преподаватели, добиваясь своего понемногу. Перекормили, язык не чувствует. Лучше для разнообразия, что-нибудь типа горького или кислого. Или обычных щец из говядины и свежей капусты.
Я шепнул об этом своей девице сладеньким голосом, наклонившись к черненькой головке и предложив ей тоже посмеяться за кампанию.
Не получилось. Гризли, откровенно тащившаяся от слов товарища деревенского пропагандиста Васильева (не больше!), посмотрела на меня весьма недовольно. Даже злобную нотацию вздумала читать, какой я гад и вообще плохой, как черствая плюшка с несвежим повидлом.