- Я оказался здесь в очень сложном положении, - признался я, немного нервничая – как еще может отреагировать Виталий? - признаюсь, про этнографическую экспедицию я придумал, а Гризли меня поддержала. Спасибо, малыш. А как нам еще выкручиваться? Человек и кошка. Он – практически голый, она – говорящая. Или сумасшедшая парочка, или оголтелые обманщики. Лично бы я отправил обоих в места не столь отдаленные. И очень похоже, глядя на ваших студенток, другие тоже. И вы, убедительно работающие под следователя НКВД. Это сталинские силовики, - пояснил я, - страшные люди, нацеленные на уничтожение. Конечно, в разговоре с вами я придумывал, что угодно, но не правду.
Но теперь, раз уж так, можно подумать и о реальном положении. На самом деле, в относительно недалеком прошлом, в первой половине дня, но сто лет назад, я уснул рядом со своей кошкой Гризли, а очухался – иного просто не скажешь – на соседнем с селом, как поначалу показалось, зеленом лугу в абсолютно голом виде. И в таком состоянии на меня еще свалились нахальные девицы, у которых рот не закрывается. И в непонятном каком столетии, то ли в ХХ, то ли ХХII веке, а то ли в сумасшедшем сне.
Виталий облегченно засмеялся, легкомысленно подмигивая, словно предлагая не обращать внимание, или обратить все в шутку:
- А я все думал, осмелитесь ли вы признаться, что стали, пусть и нечаянно, первым хронопутешествеником по России.
- Угумс, - только и сумел выразить свои эмоции я в ответ на такое признание. Кажется, самые смелые мечтания сбываются. Все-таки я путешественник. Только где это происходит – у меня в голове или в реальности?
- У вас сильная психика, но в какой-то момент и она немного поехала, признайтесь? Я думаю, вы и сейчас гадаете, где находитесь - в реальности или в придуманном мире.
Лучше признаться, ситуация самая подходящая. Если со мной даже что-то стало, подлечат и комфортабельно закроют.
- Я думал, что сошел с ума, а все мои картинки с вашим присутствием – бредни сумасшедшего. А сам я в это время нахожусь в Кащенке. Это…, - попытался объяснить я наверняка забытый термин.
- Знаю, - кивнул, однако, Виталий, - сумасшедший дом. У нас до сих пор есть один. Один на всю планету Земля. Глубины космоса и в наши дни полны раскрываемыми тайнами, хватает секретов и внутри человека, в его генетике. Даже генная инженерия не справляется со всеми искажениями, хотя душевные болезни существуют уже не в тех масштабах. Говорят, в ваше время были сотни на одну страну. Ужас!
Сейчас гораздо лучше. Пришлось заключать специальное международное соглашение по этой организации. Ну, это ладно. К вам это не относится. Вы нормальной.
- А кошка Гризли, бывшая до моего сна взрослой четырехлетней кошкой, - продолжил я расписывать свои злоключения, - в вашем времени оказалась котеночком, пусть и со взрослым сознанием и даже умеющим разговаривать. М-да, и даже чрезмерно, как вы поняли. В общем, я подумал, что точно сумасшедший.
Кошечка, до сего времени в деканате с любопытством молча нас оглядывающая, возмутилась:
- Что за мужской шовинизм! Почему я не должна говорить? У меня есть пасть и есть язык. А соглашения с людьми о том, что говорить могут только они, так до сих пор и не заключено. И кто виноват?
Она воинственно встала на столе на задние ноги, поочередно глядя на обоих снизу вверх и воинственно шевеля ушами. И рост ее уже как-то не смущал. Такая она была смешная и в тоже время трогательная, что Виталий, до сих пор неровно дышавший к кошке, поспешил ее успокоить, настаивая, что она умнее и красивее любой человеческой девушки.
Это было приятно. Но Гризли, поморгав глазами, продолжала смотреть на меня. Она считала своим покровителем и мужчиной только меня. И только мне разрешалось слегка приказывать.
Мне пришлось вмешаться в ее воинственный диалог. Пикироваться с ней я в этот момент не стал, молча поднял на руки, показывая, что его кошечка самая лучшая и красивая.
И этого хватило. Она обхватила всеми лапками меня за руку, прямо-таки погрузившись на нее телом и затихла, постреливая глазами. Находясь на моих руках, кошечка чувствовала себя более безопасно и комфортно и поэтому меньше капризничала и безобразничала.
Виталий с интересом смотрел за такую почти семейную сцену. По-видимому, он никогда не держал даже обычных кошек (животных у них мало?) или думал, что говорящие будут вести себя другим образом. Наивный! Я думаю, что женские особи будут себя вести одинаково нагло и беспардонно в любом состоянии – с хвостом или без, с речью или без оной, люди, кошки или слоны они по биологической форме.