То что ваша кошка стала разумной и говорящей, следствие не вашего сумасшествия, а воздействия машин ХХII века. Все хорошо!
Виталий поулыбался, погладил Гризли, скормил ей колбаску (не говорите мне, из чего она), подождал, пока нехорошее впечатление пройдет, продолжил уже серьезно:
- Правда, Хронос едва не погубил Гризли. Начался процесс обратного хронологического развития – от взрослого к младенческому – и она быстро превратилась в котеночка. Продолжайся перенос не сто лет, а, скажем, двести, она бы просто исчезла.
Гризли при объявлении известия о возможной гибели задумчиво почесала подбородок. Смерть она всегда воспринимала философски, не воспринимая ее как возможную реальность.
Впрочем, Виталий поспешил эту трагическую реальность перелистнуть и быстро объявил:
- Но в итоге вашей паре очень сильно повезло. Вы оба не умерли. Кошечка стала первой и, скорее всего, последней говорливой представительницей семейства кошачьих, а вы единственным пока хронопутешествеником со здравым умом.
И последнее, - уже откровенно захрипел уставшей Виталий, - вы, наверняка, часто так или иначе вспоминали возможность сумасшествия в том или ином виде. И себя, и окружающих. Да?
Я вынужденно засмеялся, хотел было слукавить, другими словами, откровенно соврать, но в последний момент во время вспомнил, как мы с Виталием уже запутались в своем вранье и нехотя кивнул, хотя и помнил, что это прямой и быстрый путь в сумасшедший дом.
Обошлось. Судя по торжественным словам своего коллеги и.о. декана гуманитарного факультета, кандидатом в «аномальные люди» мне еще долго не стать. И, во всяком случае, не из-за Хроноса.
Виталий махнул рукой.
- Не беспокойтесь! - в возвышенном тоне заявил он, - ваш рассмотренный сегодня экспертами случай далеко не самый сильный и не самый сложный и тяжелый. Вылечат! Современная наука, пройдя за сто лет большой путь, не без проблем, но такие медицинские случаи решает. Я несколько скрытно следил за вами во время прилета к зданию, беседуя за одним с кошечкой. Все нормально. Пусть я не специалист, но в гуманитарной науке разбираюсь. Мои коллегии согласно со мной, - он ухмыльнулся, - эта комиссия была всего лишь бутафорией, своеобразным прикрытием психологов. Вот они работали по-настоящему и в поте лица.
И они торжественно завили, что даже поверхностный осмотр говорит им, что вы, Олег Сергеевич, полностью нормальный пациент, а некоторые мелкие отклонения – обычная реакция организма на перенос в совершенно другую эпоху. Например, даже я вижу, что вы излишне подозрительны. Но это сигнал не о сидящей внутри вас фобии, серьезном психологическом отклонении, а то что психологическая обстановка в годы ваше жизни – во второй половине ХХ – первой половине ХХI веков была плохой, что и отпечаталось на вашем характере. Небольшая медицинская корректировка, если вы решитесь, позволит стабилизировать вашу личность.
А в остальном вы легко получите официальный экспертный лист о своей дееспособности. Средний психологический уровень, после небольшого курортного лечения возможно использовать вас на любой работе. Я видел и худший уровень. Ничего, небольшая терапия и человек, как огурчик.
Мы уточнили ваши вопросы? - поинтересовался Виталий.
Я осторожно кивнул. И.о. декана действительно щедро полил елеем на мою израненную душу и практически сумел вытащить болезненные занозы из тела. Оказалось, «тяжелые», «не решаемые» проблемы на практике сущая мелочь. Можно было пускаться в радостный пляс папуасов. Будь я помладше и не работай в деканате, где каждый второй посетитель сволочь в виде змеи, я был бы уже на седьмом небе от радости.
Но я, уже находясь не на первом десятке жизни, умел смотреть не только на одну сторону текущей действительности, но и на другую. Спасибо, конечно, за все. Однако за любую услугу приходится платить. Ведь откровенно было видно, что ему от меня (вместе с Гризли) что-то надо. Пусть с добрыми намерениями, но надо. И эта фраза «мы решили ваши вопросы». А чьи тогда не решили? Его? Друзей и.о. декана? Местного общества, в конце концов?